Князь Шаховской: Путь русского либерала

Когда к концу лета 1891 года выяснились угрожающие размеры неурожая и начавшегося голода, дружеский кружок Вернадских, Шаховского и Корнилова, к которому примкнули и Петрункевичи, решил устроить более широкое собрание из лиц, пользовавшихся влиянием в Москве, чтобы привлечь жертвователей, а также людей, готовых взять на себя организацию работы помощи на местах.

Это собрание состоялось в квартире Петрункевичей, вероятно, в конце сентября или начале октября 1891 года. Собралось человек тридцать. Кроме кружка инициаторов, на собрании присутствовали Л. Н. Толстой, В. С. Соловьев, М. Я. Герценштейн, С. А. Дриль, Н. И. Миклашевский, Н. А. Каблуков, В. А. Гольцев, И. И. Иванюков и другие. Все сочувствовали целям собрания, но многие выражали сомнение в успехе предприятия. После вялой речи Гольцева, который говорил об утомлении и охлаждении общества к делу продовольственной помощи, Д. И. Шаховской вскочил и крикнул голосом, полным негодования: «Мы не должны и допускать мысли, что можно отказаться от такого дела, как помощь голодающим кто чем может: сбором пожертвований или личным трудом; что отказ от такого дела был бы позором для русского общества». Этот страстный порыв вызвал «ласковое выражение глаз Толстого, устремленных в ту минуту на Шаховского», и так повлиял на собравшихся, что все единогласно присоединились к нему^{198}.

Приютинцы решили образовать свою собственную группу и на пожертвования, свои и своих друзей, организовать дело помощи голодающим крестьянам хотя бы в небольшом районе. Для этой цели был избран Моршанский уезд Тамбовской губернии, где находилось имение В. И. Вернадского, около 800 десятин земли. В. И. Вернадский сельским хозяйством сам не занимался. Управляющий его имением Александр Иванович Попов большую часть земли сдавал в аренду соседним крестьянам. Имение было расположено около станции Вернадовка Сызрано-Вяземской железной дороги. Названа была станция так потому, что земля для нее была куплена железной дорогой у Ивана Васильевича Вернадского — отца Владимира Ивановича, и водокачка устроена была на его земле. Примечательно, что станция до сих пор существует под тем же названием^{199}.

В сентябре 1891 года В. И. Вернадский попросил управляющего доставить ему сведения о положении крестьян вокруг Вернадовки. А. И. Попов ответил несколькими обстоятельными письмами. Из октябрьских его писем видно, что в этом районе Моршанского уезда голод уже начинался: «Четвертая часть населения Вернадовки питается как следует, четвертая часть в ржаной хлеб подсыпает гороховую муку (чина) и просяную муку, а половина питаются просяными блинами, размалывая просо прямо с шелухою, а есть даже и такие жители, которые начинают уже побираться…», продавать по дешевке коров и лошадей.

В. И. Вернадский предпринял тогда же сбор денег среди своих знакомых и в ноябре отправил управляющему 500 рублей на покупку ржи и раздачу ее наиболее нуждающимся. На эти деньги было закуплено ржи и роздано 308 семьям (1983 человека, не считая детей до пяти лет). На одну семью пришлось от 20 фунтов до 2 пудов. Чтобы перейти к более рациональному способу, указанному Л. Н. Толстым, — устройству столовых, нужно было кому-нибудь ехать на место. В. И. Вернадский не мог взять этого на себя, будучи связанным чтением лекций в университете. Ехать вызвались Л. А. Обольянинов и друг приютинцев В. В. Келлер.

В. В. Келлер приехал в Вернадовку в середине декабря и был потрясен картиной бедствия. 17 декабря стал одним из самых критических дней. В. В. Келлер вспоминал: «За день, один только день видел столько страданий, что потерял голову и отупел… Я не мог пересилить себя — проглотить кусочек этого ужасного подобия — навоза, а не хлеба. И всюду на лицах голод, у всех глаза заплаканные: все худы, бледны, растерянны; большинство и говорит, с трудом соображая. Страшная картина! И какое терпение, какая покорность судьбе у этих несчастных! Рыдать хочется, глядя на них! За что их довели до этого? Кто выведет их из этого страшного положения?»

18 и 19 декабря была произведена вторая выдача продовольственной ссуды от земства немного в большем размере, положение временно слегка улучшилось. На всех едоков, кроме мужчин от восемнадцати до пятидесяти пяти лет и детей до пяти лет, было выдано по 30 фунтов муки. Что касается мужчин в рабочем возрасте, то считалось, что каждый из них может прокормить не только себя самого, но еще двух человек из своей семьи. Эта ежемесячная помощь была увеличена с января тем, что к числу едоков были причислены также и дети от двух до пяти лет. Однако она не могла покрыть во всей необходимой мере нужду.