Князь Шаховской: Путь русского либерала

Кружок «Беседа» собирался в Москве в течение семи лет раза 4 или 5 в год и насчитывал 54 человека. В кружке «шла предварительная разработка некоторых политических вопросов, обсуждалась тактика данного момента, происходило сближение и отчасти политическое воспитание лиц, ставших потом в центре разных партий». Здесь были и представители либералов, и люди, близкие к социалистам, и сторонники более умеренных консервативных сил. Но все они выступали за ограничение всевластия бюрократии, которая подрывала сам принцип самодержавия, то есть создавала непроходимый барьер между монархом и его народом, между властью и обществом. Не случайно в «Беседе» были представители всех будущих политических партий — от «крайне левых» кадетов (братья Долгоруковы, Д. И. Шаховской и др.) до крайне правых лидеров «Союза объединенного дворянства».

Главной целью инициаторов создания «Беседы», по словам Д. И. Шаховского, было пробуждение и объединение земского общественного мнения, «пробуждение общественной деятельности, общественного мнения» посредством земских и дворянских собраний, а также путем «печатного и живого слова».

Дмитрий Иванович принял участие в публикации двух сборников: один под заголовком «Издание князя П. Д. Долгорукова и князя Д. И. Шаховского при участии газеты «Право» был посвящен вопросам культурно-правовым; второй, называвшийся «Нужды деревни» и вышедший в двух томах, — экономическим. По словам Д. И. Шаховского, сборники послужили к сближению земской группы с интеллигенцией и подготовили почву для общей политической деятельности, причем «связующим звеном» была редакция «Права». Земцы относились к представителям интеллигенции «с преувеличенным почтением и жадно впитывали ее взгляды и настроения»^{221}.

Важно подчеркнуть значение данного этапа земского движения. В прошлом многие видные советские историки — Н. М. Пирумова, К. Ф. Шацилло и другие обращали внимание только на слабые стороны этого серьезного и крупного общественного явления. Между тем уже на этом этапе были заложены основные предпосылки будущих политических партий в России, сыгравших заметную роль в становлении российской многопартийности и парламентаризма. Другое дело, что можно согласиться с замечаниями некоторых советских исследователей, обративших внимание на следующее. Так, по подсчетам А. П. Корелина, в уездных земствах подавляющее большинство гласных (93 процента) составляли владельцы имений от 200 до 3–4 тысяч десятин, то есть средние и отчасти крупные помещики. По данным Н. М. Пирумовой, 90 процентов земских либералов — дворяне (остальные — купцы, потомственные почетные граждане и 8 крестьян), причем не просто помещики, а обладатели крупных и крупнейших земельных латифундий. Последних было среди земцев-либералов почти 80 процентов. Каждый десятый из земских либералов был не просто дворянином, а обладал княжеским, графским или баронским титулом. Значительную часть составляли представители русской аристократии — князья Долгоруковы, Трубецкие, Шаховские и некоторые другие.

Таков был социальный состав земского либерального движения. Как видим, это были люди, принадлежавшие к социальным верхам российского общества и экономически господствовавшие в нем. По выражению одного из исследователей истории земского движения К. Ф. Шацилло, «не экономическая обездоленность, а, напротив, экономическая независимость от государственного аппарата, давала им возможность стать к нему в оппозицию и возражать против существовавших полицейских порядков. Самодержавие не желало ни в какой мере учитывать стремление к независимости от бюрократического аппарата даже таких подданных, которые по своему положению в обществе издревле были его опорой»^{222}.

В этом, и на наш взгляд, заключались истоки конфликта между земцами и властью — конфликта, заставившего земцев искать более радикальные методы борьбы с режимом. Хорошей иллюстрацией создавшегося положения может служить дневниковая запись, сделанная В. И. Вернадским. Он также принимал активное участие в земском движении, находясь в Тамбовской губернии. 22 апреля 1900 года В. И. Вернадский записал в своем дневнике: «Жизнь в России не дает ни малейшей возможности развития легальной общественной деятельности, она вызывает или революционную боевую деятельность оппозиционных элементов, или уход их из общественной деятельности в другие сферы — в науку, искусство, капиталистическую практическую сферу»^{223}.

Акцент на социальном происхождении земских вождей и оценка «недостаточности революционности» проводимых ими мероприятий подводили советских историков к выводу об умеренности земского либерализма в целом. Между тем сам характер этих мероприятий был далек от умеренности. Именно здесь, на, казалось бы, невинных банкетах, в кулуарах съездов и совещаний земцев шло оформление идеологии, программы и тактики радикального оппозиционного движения, своеобразная апробация сил, враждебных царизму и ждавших своего часа.