«Князья, бояре и дети боярские». Система служебных отношений в Московском государстве в XV–XVI вв.

По мнению К.В. Базилевича, появление некоторых послужильцев в Новгородской земле могло быть связано с первой писцовой переписью, проводившейся в начале 1480-х гг. после присоединения Великого Новгорода. Указ Ивана III, точнее несколько указов (что объясняло расхождения в датах списков Поганой книги), о роспуске дворов был направлен против новгородских бояр, а также против «ряда московских титулованных и нетитулованных бояр и вольных слуг, попавших под опалу великого князя». Характерна неопределенность этого круга лиц. При рассмотрении персоналий К.В. Базилевичу несколько раз приходилось делать весьма спорные предположения о причинах возможных опал. Известен факт «поимания» братьев И. и В.Б. Тучков Морозовых, который, правда, произошел в 1485, а не в 1483 г. Для других лиц свидетельством опалы выступало «прекращение сведений об их деятельности». В случае с А.К. Шереметом Беззубцевым указанием на его опалу являлось (sic!) испомещение большого числа его послужильцев[237].

Несколько раз обращался к теме послужильцев Г.В. Абрамович. В рамках коллективной монографии «Аграрная история Северо-Запада России», где им была написана глава о писцовых книгах, он, вслед за Д.Я. Самоквасовым, обосновывал тезис о двойном описании Водской пятины писцом Д.В. Китаевым. Начало первого описания должно было быть отнесено к 1478–1482 гг. В качестве доказательства приводился пример безымянного Хомутова, названного в качестве прежнего владельца поместья, пожалованного в 1482 г. братьям Трусовым Воробьиным. Хомутовы же были «людьми» В.Б. Тучко Морозова. Предложенная версия о двойном описании Водской пятины, осуществленном Д.В. Китаевым, не находит подтверждения. Сам Г.В. Абрамович отказался от этой версии в своей докторской диссертации, отметив, что большая часть земель, которые были переданы послужильцам, была конфискована во второй половине 1480-х гг. Указанного Хомутова он рассматривал уже как полноценного сына боярского, однофамильца «людей» В.Б. Тучко Морозова[238].

В специальном исследовании о Поганой книге он предположил, что в 1483 г. было издано два указа (8 апреля и 17 июля). Первый затрагивал «людей» новгородских бояр, составивших впоследствии гарнизон Ивангорода, второй – послужильцев братьев Тучков Морозовых и, возможно, А.К. Шеремета[239]. Среди «ивангородцев» в действительности были представлены «люди» новгородских бояр, подвергшихся репрессиям в разное время, как до, так и после пресловутого 1483 г. Б.В. Есипов и И.И. Лошинский были «поиманы» Иваном III еще в 1476 г., до присоединения Новгорода, а Марфа Исакова (Борецкая) – сразу после этого события. Г.М. Тучин лишился своих новгородских владений уже после 1493 г. Причины роспуска дворов остальных лиц из числа представителей московской знати были обойдены Г.В. Абрамовичем молчанием, которое было не случайным.

За исключением примеров братьев Тучков Морозовых (опала в 1485 г.), а также князей И.Ю. Патрикеева и С.И. Ряполовского (1499 г.) источники не содержат упоминаний о конфликтах лиц, фигурировавших в писцовой книге Водской пятины и, соответственно, в Поганой книге, с великокняжеской властью. Некоторые из них занимали ведущие позиции при дворе Ивана III. Новгородским дворецким и, вероятно, боярином в 1495 г. был М.Я. Русалка. Не замечены в «шатости» были В.Ф. Образец Симский, И.В. Ощера, И.И. Салтык Травин и князь Я.В. Оболенский. Прекращение сведений об их деятельности связано было, скорее всего, с их смертями. В 1487 г. умер князь Я.В. Оболенский. До марта 1493 г. скончался И.В. Ощера. Весьма преклонным возрастом отличался в середине 1490-х гг. тот же М.Я. Русалка. Первое упоминание о нем относится к 1446 г., когда он находился в группе детей боярских, составивших заговор «как бы князя великого (Василия Темного. – М. Б.) выняти». Новгородские владения М.Я. Русалки в первые годы XVI в. перешли к его младшим родственникам Чеглоковым-Филимоновым[240].

В том же заговоре 1446 г. принимал участие И.Д. Руно, сведения о котором исчезают после 1478 г. Неизвестным персонажем был А.К. Шеремет Беззубцев, основатель хорошо известной впоследствии боярской фамилии. Несмотря на свое знатное происхождение и близкое родство с боярами Я. и Ю.З. Кошкиными, он не оставил сведений о своей деятельности. Судить о нем приходится на основании данных, относящихся к другим членам его семьи. Он, вероятно, служил Андрею Углицкому[241].

Трудно понять, о ком из князей Шаховских шла речь при упоминании Дмитриевых, помещиков Деревской пятины – «служили Шаховскому». Не удается точно идентифицировать И. Товаркова, если информация об испомещении его «человека» И.В. Огибалова, встречающаяся в ряде списков Поганой книги, является верной[242].