«Князья, бояре и дети боярские». Система служебных отношений в Московском государстве в XV–XVI вв.

«Роспуск» дворов происходил в разное время и не во всех случаях был обусловлен конфликтами мнимых опальных с великокняжеской властью. Далеко не всегда боярские дворы прекращали свое существование после опал. В духовной В.Б. Тучко Морозова, явленной в 1497 г. и содержащей упоминание о великокняжеской опале, перечисляются десятки «людей», оставшихся на его службе. Некоторые из них были вероятными родственниками новгородским помещикам, находившимся прежде на его службе (Сысойко Шишка и его брат Б.Ф. Сухой Овцыны и помещики М. Ягныш, И. Лыско, К. Малыш Барановы-Овцыны)[243].

Не исключен вариант отпуска на волю некоторых «людей» при жизни их господ. Среди помещиков Деревской пятины числились братья К. и С.В. Ватазины «Семеновские Брюхова». Сам С.Б. Брюхо Морозов, младший брат И. и В.Б. Тучков Морозовых, продолжал свою службу еще в первом десятилетии XVI в. В отличие от старших братьев он не пострадал в опале 1485 г. В 1486 г. «боярин» С.Б. Брюхо был отправлен с посольством в Крым. Упоминания его послужильцев имеют единичный характер. С.В. Ватазин в писцовой книге был обозначен как «холопов брат», то есть холопом уже не являлся[244].

Поганая книга была составлена в местнических целях на основании выписок из писцовой книги Д.В. Китаева. Часть сделанных в ней интерпретаций появилась из-за неправильных прочтений этого источника. Показателен пример М.Г. Бирилева. При раздаче дворцовых земель Водской пятины новые помещики перечислялись целыми группами. В волости Коложицы в составе такой группы были безфамильный Зеленя и его дети, М.Г. Бирилев с сыновьями, а также И. Бетюк и А.С. Албычевы «княжо Семеновские Ряполовского». Все эти лица в перечне Поганой книги (Зеленины, Бирюлевы, Битяговы, Албучевы) были причислены к послужильцам князя С.И. Ряполовского. Между тем М.Г. Бирилев не был связан с этим вельможей. Именно он, вероятно, в начале 1480-х гг. был тиуном князя Ивана Молодого в Галицком уезде. Позднее М. Бирилев «обояривал» земли в Вологодском уезде, которые затем покинул в связи с переселением в Новгородскую землю. В вологодских писцовых книгах была сделана помета: «А оттуды на поместье съехал в Новьгород». В соседней Устюжне поместья позднее принадлежали другим Бирилевым. Его соседа можно отожествить с Зеленей из завещания князя И.Ю. Патрикеева, который отпускался на свободу «с женою и с детми и с землею»[245].

Отмеченная особенность текста писцовой книги в дальнейшем стала причиной ошибочных заключений, повторенных вслед за авторами Поганой книги современными историками. Г.В. Абрамович считал послужильцами князя И.Ю. Патрикеева Скобельцыных. В первые годы XVI в. Ю. Скобельцын числился первым в группе помещиков, получивших земли Б. Есипова в волости Новая Буря. После него были названы М. Угримов Вралов и А.Ф. Шуйгин «княж Ивановские Юрьевичи». На самом деле Ю.И. Скобельцын был братом детей боярских Ф. и И. Собаки И. Скобельцыных, помещиков той же Водской пятины. В 1529/30 г. все они совершили семейный раздел вотчины в Дмитровском уезде. И. Собаке поместье досталось в ходе писцового описания, то есть примерно в то же время, что и его младшему брату. В 1537 г. Ю.И. Скобельцын был отправлен в качестве посланника к императору Карлу V. Представители этой семьи числились (их дмитровские родственники) среди дворовых детей боярских[246].

Неправильная интерпретация текста писцовой книги стала причиной местнического спора С. Муравьева и С. Кашкарова в 1652–1653 гг. Последний «бранил матерны и родителей ево (С. Муравьева. – М. Б.) позорил, называл Пущиных и Муравьевых Олоповских князей послуживцы». Обращение к подлиннику показало, что «Пущины и Муравьевы написаны в Копорском уезде в Каргалском погосте Олоповскими, а не Олоповскими людми». Село Олупово находилось неподалеку от Москвы. Олуповские неоднократно встречаются в поземельных актах Московского уезда. В одной из кабальных грамот 70-х гг. XV в. отметился Е.В. Пуща Олуповский, приобретший себе холопа с докладом сделки наместнику трети московской. Позднее он с сыновьями и младшими родственниками Муравьевыми перебрался на поместья в Водской пятине[247].

Переславский вотчинник Аврам Андреев Сарыевский, «посадник» Поганой книги, вместе с сыном Семеном был назван в завещании А.М. Плещеева (до 1491 г.). Еще одним его сыном был Василий Аврамьев. В середине 1480-х гг. он «с докладу» тому же А.М. Плещееву приобретал себе холопа. В писцовой книге Д.В. Китаева упоминались В. и К.А. Сарыевские и их племянники Безстуж, Ф. Таруса и И. Шатюк Сенкиных. Все Сарыевские превратились в Поганой книге в их «людей»[248].