«Князья, бояре и дети боярские». Система служебных отношений в Московском государстве в XV–XVI вв.

Трудно определить имена можайских вотчинников, состоявших на службе у князя Андрея Дмитриевича. Более определенно можно сказать о составе можайских землевладельцев при Иване Можайском. Во время набега в 1445 г. литовского отряда им в отсутствие этого князя и его двора противостояло объединенное ополчение местных жителей, среди которых было сто можайцев. В Суходревской битве из можайской рати погибли главный воевода князь И. Лугвица Суздальский и безымянный Карачаров, а И. Еропка и С. Ржевский были взяты в плен. Память о Карачаровых сохранилась в названии Карачаровской волости Можайского уезда. Позднее, находясь на службе у брата Михаила Верейского, Карачаровы владели вотчинами на можайском рубеже[359].

Еропкины известны как можайские вотчинники в писцовой книге начала 40-х гг. XVI в. и в более ранних можайских актах. Вотчины в Можайском уезде принадлежали представителям двух ветвей этой фамилии. Одна из них шла от известного на службе у Ивана III и Василия III М.С. Кляпика, другая от его двоюродного брата – В. Рудака, отец которого служил Борису Волоцкому. Степановы Еропкины (Михаил Кляпик и его брат Федор) в начале 1490-х гг. действовали на можайско-литовском порубежье. Общий предок этих Еропкиных жил в середине XV в. и, очевидно, служил Ивану Можайскому[360]. Ржевские, наоборот, утратили свои можайские вотчины и в середине XVI в. владели здесь только поместьями.

На службе у Ивана Можайского находились также братья Константиновы Добрынские, В. Чешиха Замыцкий и А.Д. Нетшин. Добрынские, скорее всего, не были коренными можайскими вотчинниками. Их служба этому князю носила вынужденный характер, после участия в ослеплении Василия Темного. Личными причинами могло объясняться и появление при можайском дворе и В. Чешихи Замыцкого. А.Д. Нетшин же служил здесь задолго до упомянутого ослепления великого князя. Уже после 1445 г. у него произошел какой-то конфликт с Иваном Можайским, и его жена была сожжена за колдовство. Потомки его братьев Даниловы, Белые и Старые впоследствии владели можайскими вотчинами, что свидетельствует в пользу предположения о появлении здесь их общего предка Д.А. Нетшина (возможно, даже его отца князя Александра Нетши) уже во второй половине XIV в.[361]

Можайскими вотчинами владели также Филипповы Нащокины. В Дворовой тетради все потомки жившего в середине XV в. тверского боярина Ф.Г. Нащокина были записаны по Можайску. Сам он в 1443 г. был дворецким у Михаила Верейского, а позднее, видимо, служил и его брату Ивану Можайскому[362].

Переход Можайска в руки Василия Темного привел к бегству наиболее верных Ивану Можайскому бояр. Очевидно, имели место и конфискации вотчин[363].

Очень сложно определить состав можайских землевладельцев при Юрии Васильевиче Дмитровском. Определенно только дьяк этого князя В. Долматов был можайским вотчинником[364]. Вотчинами в Можайском уезде владели несколько Радиловых, которые, по родословным данным, приходились родственниками дмитровцам Тургеневым[365].

Значительно больше известно о можайских землевладельцах на службе у Андрея Углицкого. По Можайску были записаны в середине XVI столетия потомки И.Б. Образца Синего[366]. Переход Можайска к Ивану III повлек за собой изменения в составе местных землевладельцев. Некоторые из них сумели попасть в состав Государева двора. А. Агрофенин был одним из детей боярских на свадьбе дочери Ивана III с князем В.Д. Холмским. На великокняжеской службе отметился и И.Г. Одеришин. В 1503 г. он участвовал вместе с другими можайскими детьми боярскими в посольстве в Литву[367].

Из можайских землевладельцев сохранили свои вотчины Филипповы-Нащокины, Даниловы, Белые, Старые (из рода Нетши), Еропкины, Долматовы, Протопоповы, Бортеневы, Аксентьевы. Некоторые из них служили Ивану III еще во время существования углицкого удела. О.Ф. Нащокин, например, в 1480 г. был наместником трети московской. Г.А. Мамон во время Стояния на Угре находился в числе доверенных лиц великого князя. Ф.С. Еропкин в 1489 г. был отправлен с посольской миссией в Молдавию. Его брат М. Кляпик несколько раз отправлялся с посольствами в Литву[368].