«Князья, бояре и дети боярские». Система служебных отношений в Московском государстве в XV–XVI вв.

В ряде случаев видно бытование практики индивидуальных верстаний или верстаний для ограниченных групп служилых людей, не затрагивавших весь «город». Существенно разнились поместные оклады у костромичей государева полка. Некоторые оклады были унифицированы еще до момента составления книги денежной раздачи: во время смотра в Свияжске 1555 г. Ю.П. Федчищев «сказал поместья 400 чети», а в Нижнем Новгороде в 1556 г. Б.Д. Карташев был отмечен с окладом в 250 четвертей. Часть помещиков была верстана уже в 1550-х гг. – велено было учинить оклады Чудину Лобанову Пелепелицыну, его родственникам Меншику и Н.Г. Пелепелицыным, а также Образцу Гневашеву Рогатого и князю И.В. Вяземскому. Последнему из них новый оклад был положен уже после смотра в Нижнем Новгороде 1556 г.[642]

Индивидуальный характер такого рода верстаний раскрывается на примере Чудина Пелепелицына. Ему полагался оклад в 250 четвертей «по окладу бояр князя Дмитрея Курлятева с товарищи… до верстанья». Очевидно, весь костромской «город» еще не был верстан, что подтверждается нетипичными окладами других костромских детей боярских. Из них Я. Гневашев Рогатого Бесстужев (размер поместья 119 четвертей) пропустил все смотры 1550-х гг., поскольку являлся губным старостой[643].

Уже были отмечены некоторые «нетипичные» оклады в каширской десятне 1556 г. Большая часть каширян обладала к моменту проведения смотра в Серпухове «правильными» окладами. То есть верстание для них (представителей Ростовецкого стана) было произведено еще до серпуховского смотра.

Раздача поместий по унифицированным окладам получила отражение в актовых материалах. В 1554 г. А.С. Сазонов получил поместье в Тульском уезде. Ему был присвоен отцовский поместный оклад: «велено по окладу учинить 100 четвертей». В рассматриваемом акте содержится ссылка на письмо В. Фомина и Я. Старого 1551/52 г. Скорее всего, одновременно с этим «письмом» (или даже несколько ранее) проводилось верстание тульских детей боярских. В 1557 г. прибавку к тульскому же поместью получил Третьяк Сухотин: «велено учинити поместья на 300 четей». В Мценском уезде поместья новым помещикам П.П. и Б.С. Жиленковым были отданы в соответствии с их поместными окладами – 100 и 50 четвертей. В 1550/51 г. поместье в 600 четвертей в Дорогобужском уезде было пожаловано новгородцу князю И.Б. Корецкому, а «на Велиже» в 300 четвертей – торопчанину Вериге Ушакову[644].

Жалование земли по окладам (статьям) стало регулярным для 1550-х гг. Жаловалось номинальное число четвертей, а не конкретное село или деревни. Проект указа об испомещении тысячников в 1550 г. предполагал раздачу «тысячникам» земли, в соответствии с их статьями. После присоединения Казани 2000 четвертей было пожаловано архиепископу казанскому и свияжскому Гурию. Очевидно, и в том и другом случаях местной администрации самой приходилось искать нужное количество пахотной земли. Тот же процесс виден в звенигородской писцовой книге 1558–1560 гг., где бояре и дети боярские царя Симеона Касаевича получали поместья по поместным окладам[645]. Позднее эта практика была взята за основу при казанских раздачах 1560-х гг.

Из этого ряда, казалось бы, выпадают известные по сотной 1555 г. примеры раздачи поместий серпуховским детям боярским. Значительная их часть получила «правильные» оклады – по 100 и 50 четвертей. Встречались, однако, и странные пожалования – по 33, 77, 94, 44, 37 и даже 86 с осминою четвертей. Эти оклады раздавались «по пометам», которые, очевидно, были сделаны во время очередного верстания. Для И.С. Соймонова в качестве подобного документа выступал смотренный список серпуховских новиков 1554 г., где он упоминался в рубрике «Серпуховичи ж новики, поместьем верстаны в 62 году, а поместья им не даны»[646].

Перечисленные раздачи, скорее всего, были вызваны подсчетами имевшейся в распоряжении у упомянутых лиц земли, к которым для достижения окладной суммы и требовалось добавить нужное количество четвертей. Именно так обстояло дело в 1562 г., когда серпуховские помещики Соймоновы получили земли «нетчиков» В. и Ф.В. Цвиленевых «к старым их поместьям серпуховским в их оклады, Беклемиша да Истомку к четыремстам к сороку к одной четверти в их оклад в пятьсот четвертей, а Молчанка ко сту к девяносто к осми четвертям с осминою в его оклад в полтретьяста четвертей»[647].

Невозможно определить, когда верстания были проведены для всех служилых корпораций Московского государства. Для Новгородской земли имеются свидетельства источников о том, что здесь унификация поместных окладов в соответствии с едиными служебными нормами не была осуществлена еще в середине 1550-х гг. При разборе поместных дел в 1555–1556 гг. дьяки делали характерную оговорку «до поместного верстания», которая свидетельствовала о нерешенности этого вопроса[648].