«Князья, бояре и дети боярские». Система служебных отношений в Московском государстве в XV–XVI вв.

Процесс становления и окончательного оформления системы унифицированных окладов затянулся на несколько десятилетий, что было обусловлено объективной слабостью делопроизводственного аппарата для проведения масштабных ревизий и последующего контроля за функционированием служебной системы, а также существовавшими различиями в организации службы в разных частях страны. Недостаток людей и индивидуальный характер многих пожалований не давали возможности претворять в жизнь намеченные планы. Поэтому начавшееся при поместных раздачах в Новгородской земле складывание единых стандартов поместных окладов долгое время не находило прямого продолжения на других территориях. В самих новгородских пятинах унифицированные оклады также были практически сведены на нет истощением фонда земель для новых раздач, отсутствием до определенного времени механизма перераспределения имеющихся поместных земель и, самое главное, неготовностью правительства изымать «лишки» у помещиков. В общероссийском масштабе необходимость проведения унификации окладов приобрело, видимо, в конце 1530-х гг. в связи с проводимыми реформами службы, которые в условиях «безвластия» не получили должного продолжения. Реформы 1550-х гг. продолжили это начинание, которое было успешно закончено уже в годы опричного «террора», наложившего отпечаток на последующее развитие окладной системы.

Со всеми недостатками и недоработками единая унифицированная система поместных окладов начала функционировать в рамках всей страны со второй половины XVI в. Трудно переоценить значение этого факта в организации страты «служилых землевладельцев», организованных и упорядоченных в соответствии с их военным потенциалом.

Вне зависимости от места нахождения их поместий, происхождения и существовавших традиций службы все они были соотнесены друг с другом в единой чиновно-иерархической системе. Окладная система была своеобразной «табелью о рангах» и именно в этом качестве воспринималась московским правительством. Показателен случай с разменом пленных в 1566 г. Вопрос о равно ценности размена был весьма болезненным. В обмен на Д. Корсакова, находившегося в московском плену, литовской стороной предлагались дети боярские Темка Трубников и Митка Оладьин. Размен не состоялся после личного вмешательства Ивана Грозного, указавшего на их невысокое положение: «А верстаны поместьем оба по осьмидесяти чети, и те дети боярские молотчие». В этом случае именно оклад рассматривался как критерий статуса[658].

Не менее важную роль проведение унификации имело при проводимых переселениях служилых людей. Поместный оклад имел личный характер, что позволяло сравнительно безболезненно (по мнению ведавших этим процессом дьяков) переводить служилых людей из одного уезда в другой, получая на новом месте причитающийся им надел. Во ввозной грамоте Думашу Сумарокову, перешедшему с удельной службы в 1566 г. и пожалованному поместьем в Каширском уезде, прямо оговаривалась будущая судьба предыдущего владельца – Я.А. Черного, который еще не успел покинуть свое поместье «испоместят инде»[659].

В этом отношении широкое распространение окладной системы дало основу для опричных и последующих «дворовых» переселений «городом» и обусловило активизацию поместной колонизации новых уездов. Не случайно введение окладов совпало с масштабным количественным ростом поместий на окраинах страны.

Поместная колонизация была направлена на восточные уезды, примыкавшие к завоеванному Казанскому ханству, в первую очередь на Нижегородский уезд. В.Б. Кобрин обратил внимание на свидетельства В.Б. Петлина в одном из судных дел. Этот переславский вотчинник получил в 1558 г. поместье в Нижегородском уезде. Он красочно описал процедуру получения им своего поместья: «Написался в жилцы… в Новгород в Нижней. И бояре наборзе сослали в Новгород поместий имати». Подобная процедура, видимо, была типичной для 50–60-х гг. XVI в. Быстрыми темпами рос арзамасский «город», который к началу XVII в. превышал 300 человек. Аналогичные процессы шли в Мещерском и в Курмышском уездах[660]. В количественном выражении лучше всего увеличение численности новых корпораций прослеживается на примере Смоленска, где к 1563 г. насчитывалось уже более 400 местных помещиков. Десятня 1606 г. показывает, что здесь к этому времени существовало более 1200 человек, так что, если не брать в расчет детей боярских Великого Новгорода, разбитых на 5 пятинных субкорпораций, это была крупнейшая корпорация страны, которая резко нарастила свою численность, несмотря на потери Ливонской войны.