Книга 3. Письма. Творения гимнографические. Эпиграммы. Слова

Тогда в большом ужасе и исступлении я склонил голову, сотрясаемый страхом, и, поклонившись святой почве, которой касались его ноги, покинул гору; всю ночь совершая обратный путь, я через несколько дней прибыл сюда и, хотя и будучи недостойным и жалким, решил служить Богу, спасшему меня, в этой схиме.

Так вот, чадо Киприан, и ты не хмурься, когда находят на тебя искушения, но, если будешь переносить их мужественно, будет тебе союзником Бог, Который не пренебрегает уповающими на Него”».

Мы же, завершив здесь рассказ, хотя и неким образом выходящий за пределы повествования, но полезный, обратим перо к общим нашим отцам.

Царь Михаил, как мы сказали выше, хотя потом и отклонились в сторону, предпочел не иметь державу союзницей веры и по этой причине и по своему невежеству повелел каждому верить, как кто захочет. Впрочем, он не позволил [Col. 900] придерживающимся благочестивого поклонения иконам находиться в пределах Города. Наши преподобные отцы Феодор и Николай, простившись со всеми, кто окружал святейшего патриарха, ушли из Города и поселились в упомянутом выше городе Пруссе близ залива[2095]. Но когда обманщик народа Фома возмутил вселенную[2096], они опять по приказу правителя прибыли, хотя и против желания, в царственный город. И вскоре они, вновь покинув его, прибыли на прилегающий к Акриту полуостров, названный в честь великого мученика Трифона[2097], где наконец наступил конец жизни великого подвижника всеблаженного Феодора, в одиннадцатый день ноября месяца[2098] со славою отошедшего ко Господу. Блаженная же его [телесная] скиния, будучи перенесена на соседний остров, называемый Принкипо[2099], предается торжественному и благочестивому захоронению. Но о нем уже написали некоторые из священных таинников Церкви, изобразив [его жизнь] как некий общеполезный дар, соименный его благости.

Блистательный же столп Церкви Николай, осиротевший после смерти своего духовного родителя, пребывал подле его могилы, прибавляя один подвиг аскезы к другому и пот к поту, сокрушаясь ежедневно об утрате отца в мире сем. Тогда стали стекаться к нему туда многие из Византиды[2100], особенно из числа членов синклита, а также многие из окрестных мест, зная, что был он зерцалом приятным, изобилующим разнообразным блеском добродетелей. Он же, принимая их с прямотой сердца и обнимая с отеческой милостью, приносил каждому исцеление, будучи почитаем всеми как испытанный целитель душевных страданий и как Христов исповедник.

Когда же царь Михаил переселился в иной мир, а скипетр принял сын его Феофил[2101], вновь началась война против благочестивых и стали протягиваться к ним тяжелые бичи. [Col. 901] В то время воссияли у нас два светоча из земли моавитской[2102] и осветили Церковь Христову лучами догматов, считаясь у нас богоносными отцами; я имею в виду родных братьев Феодора и Феофана[2103], бывших единокровными также и по вере. Сей же отказавшийся делами своими дружить с Богом и потому неверно называемый Феофилом[2104], схватил их из-за того, что они поклонялись иконам Христа и почитали Его. После многочисленных пыток он нечестиво приказал совершить начертание у них на лицах, явив странное для мира и новое для людей зрелище.

В это время нашего отца Николая, гонимого из одного места в другое из-за господствующего мрака ереси, увидела некая благочестивая женщина и захотела приютить его, как новая сонамитянка великого Елисея (см. 4 Цар. 4). Близ Города с фракийской стороны приобрела она тихое поместье и предоставила его слуге Христову, сделав дело, сообразное своему имени, и дав ему вместе с поместьем в качестве великого дара исполненный милосердия мир (ибо звалась она Ириной[2105]). Итак, стал он жить там, опасаясь козней еретиков. Позднее она закрепила это имение, носящее название Фирмополь, за его собственным монастырем.

Когда же умер Феофил, вместе с ним была к жалкому концу приговорена и ересь – думаю, по заслугам. Когда его христолюбивая супруга Феодора вместе с сыном Михаилом, еще весьма юным, приняли царство ромеев[2106], нечестивый Иоанн[2107] получил в качестве начатка вечного суда отставку от здешних священных дел, а великий Мефодий[2108] принял кормило первосвященства. Тогда произошло при стечении богоносных отцов торжество Православия[2109], так что свет достиг пределов земли, а вся Церковь, как звездами, украсилась исповедниками Христовыми.

Тогда и общий наш отец, служитель Христов Навкратий[2110], покинув место ссылки, прибыл в Византий и, принятый царицей согласно достоинству его подвигов с большим почетом, при стечении всей священной братии в одном месте по ее просьбе принимает власть в чтимой Студийской обители, которую великий Феодор прежде вскормил многими трудами и сделал так, что она насчитывала без малого тысячу насельников. И вновь цветущей стала Христова паства, подобная некоему райскому саду, [Col. 904] предоставляя желающим богатый цветник добродетелей и благоухание Духа.