Книга о русском еврействе. 1917-1967

В 1920 году уже стал приобретать популярность ло­зунг: право на существование имеет только пролетарская культура, и в стране советов должна существовать только пролетарская литература. Тогда уже бесконечно много го­ворилось о пролетарской культуре, таинственной даме, за­вуалированной красной вуалью.

На практике к этому времени уже было ясно, что ли­тература должна быть поставлена на служение «победонос­ному пролетариату», должна проникнуться идеей «диктату­ры пролетариата», должна описывать и воспевать его борь­бу и его победы и дисциплинировать себя самое в этом духе, в первую очередь в отношении тематики. В москов­ских сборниках «Поток», в которых участвовали и авторы из заграницы, уже заметно попечение о том, как бы не допустить никаких «мелкобуржуазных», тем паче «буржу­азных» тенденций. Эпоху 1920-1925 гг. нужно уже рас­сматривать, как эпоху пролетаризации еврейской литера­туры. С каждым годом все сильнее становилась правитель­ственная цензура, и советская власть превращалась в изда­теля-монополиста.

В 1925 году Центральный Комитет РКП принял резо­люцию по вопросам литературы, смысл которой сводился к тому, что литература в Советском Союзе должна вестись по предписаниям Ц.К. и служить потребностям власти. Доз­воляется только послушный власти «социалистический реа­лизм», а реализм этот толкуется в соответствии с тем, что партия считает в настоящий момент своей очередной за­дачей. Литература превращается в вспомогательный орган власти, а писатель становится «аппаратчиком».

Годы 1925-1930 надо уже рассматривать, как эпоху со­ветизации еврейской литературы. Происходит второй ее глу­бокий отрыв: она отделяется непроницаемым занавесом от еврейской литературы всего остального мира. Раньше ее оторвали от еврейской традиции, но затем решили никакого влияния извне не допускать. Постепенно проводится в жизнь запрет всякого импорта еврейской литературы из-за грани­цы. К концу пятилетия 1925-1930 еврейская литература в Советском Союзе оказалась уже совершенно изолированной, оторванной и отрезанной от литературного творчества на идиш во всех других странах.

В 1930 году была ликвидирована «евсекция». Ретро­спективно следует в этой ликвидации видеть начало окон­чательной ликвидации еврейской литературы в России. Большевистская партия пришла к заключению, что она больше не нуждается в особом еврейском большевистском адресе. Это соответствовало одной из догм партии, соглас­но которой евреи не являются нацией. Евреи должны асси­милироваться, и большевистская власть должна облегчить этот «исторически неизбежный процесс». Еврейская лите­ратура только терпелась — постольку, поскольку она бес­принципно приспособлялась ко всем изменчивым уклонам «генеральной линии». С ликвидацией «евсекции» господами над еврейской литературой стали уже не еврейские больше­вики, как это было до сих пор, а комиссары — не евреи, председатели и секретари правлений союзов писателей и еврейские подпевалы из их окружения.

С 1930 года до июня 1941 года наступает эпоха еврей­ской советской литературы, которая проходит под знаком сталинизации. Потоки лести Сталину, разлившиеся по ло­ну еврейской поэзии, могли быть истолкованы, как «взят­ка», уплачиваемая за право на существование, или, что ху­же, — как показатель страха, вызывавшего дрожь в каждой державшей перо руке.

Уже раньше в быт советских писателей вошли публич­ные оговоры своих собратьев и разоблачения у них «нацио­налистических», «буржуазных», или «мелкобуржуазных» уклонов. Теперь это стало обычным и существенным за­нятием ежедневной печати и журналов. Шло соревнование в обвинениях по адресу товарищей с целью обнаружить прегрешения даже у тех, кто служил режиму, казалось, вполне благочестиво. Таковы были явные доносы. Какую роль играли тайные, поступавшие прямым путем в Чека, мы никогда не узнаем.

В 1936-1938 гг., в годы «чисток», еврейская литера­тура понесла немало жертв. Счет им до сих пор не под­веден. Их чаще всего обвиняли в троцкизме и ссылали либо в связи с делами их местных украинских или бело­русских покровителей, либо потому, что они когда-то бы­ли бундовцами или членами других революционных еврей­ских партий.