Книга о русском еврействе. 1917-1967

В 1905 году свыше ста рабочих было занято в Яффе на фабрике инж. Леона Штейна производством насосов, прес­сов для выжимания оливкового масла, оборудования муко­мольных мельниц и друг. Все это были русские евреи, и мож­но привести еще ряд фамилий ныне забытых предпри­нимателей, техников и инженеров, которые в те годы пы­тались с большим или меньшим успехом создавать в прими­тивной стране промышленные предприятия, в первую оче­редь для нужд местного рынка. Позже британская колони­альная администрация, очевидно, не была заинтересована в развитии местной индустрии, и долгое время казалось, что отсутствие в стране основных видов сырья делает невоз­можным создание в Палестине собственной крупной инду­стрии. Двум русским евреям удалось заложить фундаменты современной израильской промышленности.

Моисей Новомейский (1873-1961) сибирский еврей, ро­дившийся в Баргузине, горный инженер, впервые посетил Палестину в 1911 г. и окончательно переселился туда в 1920 г. В своей книге «Given to salt» (1958, Лондон) он сам рассказал историю своей десятилетней борьбы с британ­ской администрацией за право эксплуатации химических богатств Мертвого моря. Не будучи ни капиталистом, ни политиком, он с большим трудом поборол финансовые и административные трудности, но, в конце концов, создал об­щество для разработки поташа, бромина и соли, которое с течением лет, и в особенности в последние годы, на южной оконечности Мертвого моря, — выросло в одно из крупней­ших, в мировом масштабе, предприятий этого рода.

Петр (Пинхас) Рутенберг (1879-1942), род. в Ромнах Полтавской губ., — в первой половине своей жизни был из­вестным деятелем партии социалистов-революционеров в России, — а во второй приобрел большую известность в Палестине, где не раз возглавлял «Ваад Леуми», — Нацио­нальный Совет евреев Палестины. Этому инженеру-электри­ку и организатору первого ранга принадлежит заслуга элек­трификации Палестины. В 1921 году он убедил Уинстона Черчиля, тогдашнего английского министра колоний, в воз­можности использовать воды Иордана для постройки гидро­электрической станции, — которую и построил с помощью англо-еврейских финансистов. Построенная им в Наараим (при выходе Иордана из озера Кинерет) электростанция долгое время снабжала электроэнергией всю Палестину. Ныне (1966) она в руках арабов и находится вне пределов Израиля (в Иорданском королевстве), но дело жизни Рутенберга не погибло, и ряд новых электростанций далеко превзошел скромный почин его времени.

К этим двум именам надо прибавить другие: Арие Шенкар, организатор текстильной промышленности (1877­1960), прибыл в страну в 1924 г. и в течение трех десяти­летий стоял во главе Союза Промышленников в мандатной Палестине и независимом Израиле. Меир Дизенгоф, Авраам Криници — строители городов, Менахем Усышкин (1861­1943) — глава Нац. Фонда, «собиратель земли», агрономы, как Вильканский и др. — представляют совершенно иной тип русского еврея сравнительно с романтической моло­дежью, воспринявшей в массе под влиянием русской рево­люции социалистическую идеологию и стремившейся осу­ществить модель образцового общества в стране Израиля.. Это были трезвейшие практики, люди уже немолодые, при­бывшие в Палестину во всеоружии опыта, но глубоко пре­данные идее построения еврейской Палестины.

И рядом с ними — стояли люди наук и искусств, плоть от плоти и кость от кости русского еврейства, плодотвор­ные усилия которых определили черты нового «Ишува» и показали дорогу будущего.

Ахад-Гаам, философ «духовного сионизма» (умер в Тель-Авиве в 1927 году), историки И. Клаузнер, Б. Динур (Динабург), И. Кауфман — прибыли в Израиль из России. Поэты Бялик, Черниховский, Шнеур и Каган — в старшем поколении и ныне здравствующие А. Шлионский и Леа Гольдберг — были не просто выходцами из России, а сохра­нили интимную близость и глубокую связь с русско-еврей­ской действительностью, в которой воспитались. Не случай­но первые три президента государства Израиль — X. Вейц­ман, И. Бен-Цви, Ш. 3. Шазар — выехавшие из России давно, еще до первой мировой войны, — сохранили на всю жизнь черты и традиции свободолюбивой и гуманной рус­ской интеллигенции, читали и говорили по-русски, живо интересовались проблемами России и русского еврейства, к которому принадлежали по рождению и воспитанию. После большевицкой революции прервался тот контакт с еврей­ством России, который мог бы оказаться плодотворным для обеих сторон.

Чтобы оценить участие российских евреев в развитии науки в Израиле, достаточно взять в руки последний (1963 года) ежегодник Иерусалимского Университета, централь­ного высшего учебного заведения страны (более 12.000 сту­дентов в семестре 66-7 г.). Указатель преподавательского персонала содержит 546 имен профессоров, доцентов и лек­торов. Из них 60 ученых родились в России (для сравнения — 55 уроженцев Израиля, остальные — со всех концов ев­рейской диаспоры, но главным образом из Центральной Европы, Польши и за последние годы — Англии и Соед. Штатов).