Книга о русском еврействе. 1917-1967

Другой особенностью этой «алии» был первоначальный страх. Боялись, что «Сталин дойдет до Израиля», помалки­вали, подозрительно относились к окружению, жили отчуж­денно, замыкаясь в своей «советскости» и опасаясь, что она может настроить против них местное население. Молодежь, которая из оккупированной Гитлером Польши бежала в Сов. Союз в 1939-40 гг. и провела там годы от 16 до 27-лет­него возраста, представляла особый тип, «польско-русско-еврейский», без всякой душевной подготовки к израильской действительности, без понимания ее исторических корней и значения. Здесь существенным элементом «переключения» было наличие родственников, теплое, сердечное отношение с их стороны... Но те, кто не имел друзей и знакомых, и це­ликом был зависим от «учреждений» и бюрократической опеки, не чувствовали себя уютно в Израиле, попав на окраину большого города или в поселок на краю пустыни.

Однако, все трудности выравнивало время. Нет сомне­ния, что по мере того, как растет количественно эта покоен­ная (и послесталинская) русская иммиграция, прибываю­щие новые «олим» осваиваются легче и проще.

Отдельно надо упомянуть иммиграцию с Дальнего Во­стока, из Харбина, Шанхая, Тянь-Тзина. Победа коммуниз­ма в Китае положила конец существованию цветущих рус­ско-еврейских общин в этих городах. Значительная часть сибирских евреев переселилась в Израиль, где возник «Союз выходцев из Китая» («Иргун Йоцей Син»), насчиты­вающий до 4.000 членов. В противоположность массе бежен­цев с Запада, прибывших в плачевном состоянии, пересе­ленцы из Дальнего Востока, в большинстве сионисты, при­были с некоторыми средствами, со знанием английского и иврита и с традицией социальной организованности. Они сравнительно легко освоились в Израиле, в городах и де­ревнях, обладают собственным культурным центром в предместье Тель-Авива с рядом филиалов в стране. Орга­ном их является ежемесячный «Бюллетень» на русском язы­ке, выходящий с 1955 года в Тель-Авиве (в настоящее время редактируемый М. С. Клявером). «Бюллетень» — единственное периодическое издание на русском языке, вы­ходящее в Израиле, кроме «Вестника Израиля» (позже пере­именованного в двухмесячник «Шалом»), имеющего полу­официальный характер.

Послевоенная алия вообще существенно отличается по своему характеру от первой, второй и третьей «русских» алий. Десятки тысяч пионеров первых десятилетий со­стояли из энтузиастов, шедших на жертвы, прокладывавших дорогу к национальному и социальному возрождению своего народа. Покидая Россию царскую, а со времени «третьей» алии — советскую, они порывали с прошлым, «гебреизируясь» принципиально. Они тем легче могли это сделать, что были и в массе, и в руководящем интеллигентском слое глу­боко традиционными по воспитанию: — детьми религиоз­ных родителей, учениками хедеров, насквозь еврейскими по духу, даже если молодое поколение и восставало против ме­стечковой рутины своих отцов.

Но в послевоенные годы хлынула в Израиль масса истер­занных и бездомных жертв мирового катаклизма, не про­шедших еврейской школы, не знающих еврейской истории, политически дезориентированных, гораздо более русифи­цированных. Многие из них были совершенно не подготовлены психически к трудным условиям жизни в строящейся стране. Это были уже не активисты, а — подопечные сио­низма. В довоенные 30-е годы появление иноязычных газет, театров, клубов было немыслимо в еврейской Палестине, — оно было бы воспринято, как саботаж национального дела. Но в современном Израиле, который на две трети состоит из недавних иммигрантов, создалось положение, напоми­нающее национальный «плюрализм» Соед. Штатов: множе­ство региональных, по странам происхождения, секторов, слияние которых в одно «гомогенное» целое совершается медленно и постепенно, и ни в этом, ни, вероятно, в будущем поколении не будет до конца реализовано.

Это касается и тысяч русских евреев, прибывших в страну по окончании второй мировой войны. Они в большей степени «русские», чем иммигранты второй и третьей алии; им труднее дается процесс «израилизации»; предыдущие поколения ковали израильскую действительность своими руками, — эти находят ее готовой и, на первых порах, труд­ной.