Книга о русском еврействе. 1917-1967

Не взирая на общий политический кризис и на ряд внеш­них и внутренних затруднений в еврейской автономии, на 20 ноября 1923 г. созвано было в Ковне Еврейское Нацио­нальное Собрание. Делегаты избирались не от общин, а не­посредственно от еврейского населения на основе всеобще­го голосования и пропорционального представительства. Ортодоксы из Агуды в выборах не участвовали, предпочи­тая разрешать интересующие их вопросы путем прямых пе­реговоров с правительством. Состав Национального Собра­ния был следующий: 11 алльгемейне сионисты, 10 — рели­гиозные сионисты (мизрахи), 6 — цеире-цион, 5 сионистов-социалистов, 4 — группа ремесленников, 2 — левых поалейцион, 2 — фолькспартей. Коммунисты вновь отклонили вся­кое участие в Национальном Совете.

Руководители национального Собрания продолжали го­ворить с энтузиазмом об еврейской национальной автоно­мии, называя ее «лабораторией новых форм еврейской об­щинной жизни». Прибыли приветствия из многих стран от общин и организаций, от мировой сионистской организации, от Еврейской мировой организации помощи, от историка С. Дубнова из Берлина и Стефана Вайза из Нью-Йорка. В своем приветствии С. Дубнов между прочим писал: «300 лет тому назад собрались ваши предшественники, предста­вители общин Литвы, в Брест-Литовске и основали цент­ральную организацию «Ваад-Литэ», объединявшую все литовские общины в течение 138 лет. В соответствии с ус­ловиями времени и места, эта организация управляла внут­ренней жизнью общин и их отношениями с окружающим миром. Сейчас после 300 лет колоссальных перемен в жизни нашего народа вы призваны создать новую организацию, соответственно условиям нового времени» ...

Хотя министр по еврейским делам С. Розенбаум гово­рил в своей речи: «мы служим образцом для евреев всего мира», а премьер-министр приветствовал собрание, уже ясно обозначились сумерки, в которые вступила еврейская автономия и начало ее конца. Евреи — члены парламента говорили об усиливающемся антисемитизме, о замазывании вывесок на еврейском языке, о разбитых окнах в еврейских магазинах, об осквернении еврейских кладбищ, о налоговой политике, ведущей к разорению еврейских торговцев, о пре­следованиях отдельных лиц и все растущей экономической и общественной дискриминации против евреев. Доклады из провинции давали еще более печальную картину поло­жения.

В то же время органы автономии находились в состоя­нии внутреннего распада. Ортодоксы и левые радикалы вели ожесточенную войну против автономии. Многие делегаты были убеждены, что борьба за национальную автономию в условиях, сложившихся в самом еврействе, окончательно проиграна. «В работе Национального Совета и общин боль­ше шума, чем положительных достижений», говорил один из делегатов. Само собрание было занято бесконечными конфликтами и абстрактными партийными спорами. А ког­да произносились речи или читались доклады по практиче­ским вопросам, собрание пустело.

19 марта 1924 года правительство вычеркнуло из бюд­жета ассигновку на министерство по еврейским делам, а опубликованный 18 июня 1924 года состав правительства уже совершенно не включал еврейского министра. 3 сентя­бря того же года канцелярия правительства уведомила С. Розенбаума, что он не имеет права именоваться министром. 26 сентября д-р Розенбаум был даже привлечен к ответст­венности за то, что незаконно именует себя «временным ми­нистром». 15 июля 1924 года вывески на идиш на магазинах были запрещены, а 15 сентября 1925 года полиция запре­тила заседание Национального Совета под предлогом, что это учреждение является «частным обществом». Собрав­шиеся через два дня члены Совета были полицией разогна­ны, и таким образом центральное учреждение еврейской автономии — Национальный Совет — был ликвидирован. Его руководители д-р Розенбаум и д-р Рахмилевич покину­ли Литву и переселились в Палестину.