Книга о русском еврействе. 1917-1967

Исследователь погромной статистики, Я. Д. Лещинский подвел следующие цифровые итоги из 1552-х разгром­ленных еврейских магазинов в Киеве и Богуславе 428 (27%) были сожжены. Разграблено и превращено в щепки было 425 (27%). Продано с торгов за бесценок местным кресть­янам 148 магазинов. Захвачено и не возвращено владель­цам 49 товарных складов. Наконец, 21 магазин национали­зирован властями. Из 1.552 магазинов в руках их законных владельцев оставалось всего 481 ((31%), при чем повсюду был уничтожен инвентарь. Не в лучшем положении находи­лись промышленники и ремесленники. В одном только Ки­еве, насчитывавшем до 1.000 еврейских промышленных и ремесленных предприятий, было разграблено 385 (38,5%), сожжено 151 (15%), захвачено и не возвращено владель­цам — 43, эвакуировано — 47, национализировано властя­ми 40, продано с торгов 24. Уцелело всего 183 предприятия, причем хозяева 127 предприятий пропали без вести во время событий. Машины, орудия труда и инвентарь раз­граблены и сожжены. В общем евреи промышленники и ре­месленники потеряли во время погромов до 75% своего достояния.

Среди героев погромной полосы на Украине следует от­метить командира батальона смерти — «Куриня смерти» Полиенко, устроившего погром в Бердичеве. За несколько дней до этого погрома полковник Пороховский предупреждал еврейскую общину, что если немедленно не будет внесено три миллиона, то «он снимает с себя ответственность за дальнейшее». Требуемая контрибуция объяснялась необхо­димостью для евреев «искупить вину за поддержку немцев еврейскими деньгами в борьбе с республиканскими войска­ми». Бердичевская община, протестуя против лживого об­винения, отказалась платить контрибуцию, и тогда Полиенко разрешил своему батальону смерти погулять по горо­ду. Г. Солодарь, товарищ городского головы в Бердичеве, засвидетельствовал, что погром носил организованный ха­рактер: «Мне по должности, в тот день и ночь разъезжав­шему по городу атаман Полиенко заявил, что в его задачи входит усмирение жидов». Представители комендатуры в это время получили распоряжение Главнокомандующего юго-западным фронтом атамана Оскилки «не вмешиваться в городские события».

После Бердичева наступила очередь Житомира. Казаки батальона смерти открыто говорили, что они «торопятся на большой погром в Житомир». Очевидцы рисуют такую картину погрома в Житомире: — 8-го января прибыли в город казаки на грузовике. Грузовик остановился на пло­щади, и казаки начали стрелять в окна домов. Затем они стали разбивать двери и железные шторы магазинов. Часть товаров выбрасывалась на улицу. Женщины и подростки и собравшиеся жители окрестных деревень жадно набрасыва­лись на добычу и уносили ее. Первые два дня погромщики довольствовались грабежом и разбоем. Затем начались на­силия и убийства, принявшие массовый характер.

Другие группы погромщиков под начальством атаманов Лазнюка, Струка, Козырь-Зыркова и других расправлялись таким же образом с еврейским населением Коростеня, Чер­нобыля, Сарн, Бобринской, Городища, Черкасс, Смелы, Об­руча, Кременчуга, Проскурова и других мест.

В годы гражданской войны власть на Украине много раз переходила из рук в руки. Из тех сил, которые боролись за овладение Украиной — самостийников, большевиков и добровольцев, — каждая, насаждая свой политический строй, выдвигала против евреев свои обвинения, превращая евреев в козлов отпущения за чужие грехи и за свои соб­ственные ошибки и преступления. Украинские евреи оказы­вались жертвами белого и красного террора и террора ук­раинских националистов. Когда добровольческая армия за­няла летом 1919 года всю Украину, ее пропагандный аппа­рат подавал свою антибольшевистскую агитацию под спе­цифическим антисемитским соусом. Имена советских глава­рей, творивших волю Москвы на Украине, называли только их еврейскими именами и обходили молчанием имена рус­ских и украинских большевиков.

Свидетель киевского погрома, учиненного доброволь­цами после вторичного занятия города в октябрьские дни 1919 года, А. А. Гольденвейзер пишет: