Книга о русском еврействе. 1917-1967

Вскоре после митинга начали было освобождать из тю­рем и лагерей тех польских и еврейских деятелей, которые в 1939-1940 годах, после оккупации Гитлером Польши, иска­ли спасения и убежища в Советском Союзе, но нашли госте­приимство лишь в сталинских тюрьмах. Среди них были из­вестные лидеры польского Бунда Г. Эрлих и В. Альтер. В 1941 году они были освобождены, эвакуированы в Куйбышев (бывш. Самара), и, по-видимому, именно им принадлежала инициатива создания Еврейского антифашистского коми­тета. Во всяком случае, в Куйбышеве начались переговоры об этом и в октябре возникла «Инициативная Группа». Эр­лих и Альтер разработали планы статутов будущего комите­та и представили их Сталину. В переговорах принял уча­стие Лаврентий Берия, тогда народный комиссар внутрен­них дел. Было намечено, что председателем Еврейского ан­тифашистского комитета будет Г. Эрлих, тов. председате­ля — артист Михоэлс и секретарем — В. Альтер. Но в то самое время, когда инициаторы ожидали утверждения Сталиным статутов, Эрлих и Альтер были внезапно вновь арестованы и расстреляны. Только через год с лишним, в ответ на запросы видных американцев, советские власти сообщили, что Эрлих и Альтер были расстреляны в каче­стве... «фашистов».

Исчезновение Эрлиха и Альтера и естественное подо­зрение — впоследствии оправдавшееся, что они вероломно расстреляны Сталиным, замедлили образование Комитета. Лояльные беспартийные писатели и культурные деятели и даже коммунисты, которым было предложено войти в со­став Комитета, опасались вступить в учреждение, в фунда­менте которого была пролита кровь двух его инициаторов. Секретарем Комитета был назначен Шахно Эпштейн, кото­рого когда-то знали и в Америке — бывший фанатичный бундист, а с начала большевистской революции столь же фанатичный чекист. В Москве во время войны Шахно Эп­штейн олицетворял в еврейских делах «око Сталина» — он был цензором, редактором, наблюдателем и доносчиком.

Среди членов Комитета были видные еврейские писате­ли — Бергельсон, Маркиш, Квитко, Нистер и др. — некото­рые беспартийные ученые, как Лина Штерн, академик Фрум­кин, д-р Шлиомович и др. Председателем был выбран зна­менитый актер Еврейского Камерного Театра Соломон Михоэлс, — человек непричастный к еврейским общественным делам, — а его заместителем поэт Ицик Фефер, комсомо­лец, провинившийся в троцкизме, но добившийся реабили­тации после сочинения многочисленных од, прославлявших Сталина.

Не приходится удивляться тому, что Комитет не сыг­рал сколько-нибудь значительной роли в годы войны в Со­ветской России. В его составе не только не было ни одного независимого общественного деятеля, — таких уже вооб­ще в России давно не было, — но даже ни одного члена с именем, известным в коммунистической среде. Диманштейн, Литваков, Эстер-Фрумкина и Рафес к этому времени уже погибли в концлагерях и застенках.

Если отметить какие-нибудь значительные факты в де­ятельности антифашистского Комитета, то они не отно­сятся к вопросам жизни советских евреев во время войны. Спасать от гитлеровской расправы, эвакуировать еврейское население, устраивать беженцев, заботиться о судьбе де­портированных или заключенных в лагеря евреях, разви­вать какую-нибудь просветительную работу, — все это бы­ло не по силам Комитету, даже если бы в нем обнаружились смельчаки, которые бы решились делать такие попытки. Но даже вопрос о борьбе с антисемитизмом не мог получить в Комитете никакого движения.

Наиболее интересным моментом в жизни Комитета была посылка делегации в Америку (отчасти в Европу) в составе Михоэлса и Фефера. Задачей делегации было при­влечь к Советскому Союзу симпатии в странах демократии и, в частности, убедить евреев этих стран в правильности еврейской политики Сталина. Делегации этой удалось вне­сти немалую деморализацию в еврейскую среду в Западном мире: на одной платформе с Михоэлсом и Фефером и в под­держку их согласились выступать, кроме коммунистов и попутчиков, видные представители американского сиониз­ма, которые закрыли глаза на то, что тысячи сионистов в России продолжали сидеть в тюрьмах и лагерях Советской России. Жертвой иллюзии, что после войны станет евреям лучше, оказались и представители Джойнта. Возможно, что Михоэлсу и Феферу удалось собрать кой-какие деньги, но в общем политический и общественный результат их по­ездки оказался весьма незначительным.

Неудивительно, что по возвращении в Россию делега­ты Еврейского Антифашистского Комитета жаловались в своих докладах на «продажных лакеев из реакционных тред-юнионов» и на «черных воронов из «Форвертса» и «Социалистического Вестника», помешавших их миссии. Шахно Эпштейн в пленуме Комитета затратил много пыла на обличение «врагов народа», — «предателей, которые войдут в историю, как таковые, и их имена будут ненавист­ны навеки». Эту директиву, вызванную желанием оправдать провал делегации, поддержал Бергельсон. Другие члены Комитета только поддакивали, но предпочли уклониться от обсуждения причин неудачи контакта с еврейской Аме­рикой...