Книга о русском еврействе. 1917-1967

1) Съезд вырабатывает основы национального само­управления евреев в России. 2) Съезд должен определить формы гарантий прав еврейского национального меньшин­ства. 3) Съезд имеет целью установить переходные формы общинной организации русского еврейства. 4) Съезд также обсудит вопрос о положении евреев в других странах (в Польше, Палестине, Галиции, Румынии и т. д.).

Был выбран Организационный комитет по созыву Все­российского Еврейского Съезда, в президиум которого во­шли представители всех партий. Комитет постановил про­вести выборы на Съезд в начале декабря 1917 г. Однако, после октябрьского переворота стало ясно, что проведение сколько-нибудь нормальных выборов уже невозможно. Можно было предвидеть, что новая власть не разрешит со­зыва Всероссийского Еврейского Съезда, так как больше­виков в среде еврейской общественности не было и, следо­вательно, Съезд оказался бы объединенным представитель­ством элементов, настроенных против советского режима...

Прошло несколько месяцев, был заключен Брест-Литовский мир, а Украина и Белоруссия оказались под окку­пацией немецкой армии. Тем не менее, в кругах еврейских общественных деятелей вновь созрело намерение поднять вопрос о созыве Еврейского Съезда. Представители Бунда были против этого плана, но большинство групп высказы­валось за создание Временного Национального Совета, включив в его задачи, кроме подготовки созыва Съезда, об­суждение текущих вопросов еврейской жизни. Заседание 24 марта 1918 г. закончилось выборами президиума Времен­ного Национального Совета в составе М. Г. Айзенштадта, М. С. Алейникова, С. М. Дубнова и Г. Б. Слиозберга.

* * * *

Судя по сведениям, появившимся в печати, Националь­ный Совет не проявлял, да и не мог проявлять, никакой ак­тивности, — если не считать происходивших время от вре­мени совещаний петроградских еврейских деятелей.[2]

Весна 1918 года была полна печальных вестей о по­громах на Украине и в Белоруссии. Еврейское население на местах было охвачено тревогой. На территории советской власти после разгона Всероссийского Учредительного Со­брания уже явно ощущалась атмосфера гражданской войны. Шли аресты, даже расстрелы. В начале июля 1918 г. произо­шло восстание левых эсеров, сопровождавшееся убийством немецкого посла графа Мирбаха. В августе Дора Каплан покушалась на Ленина. Большевики объявили начало мас­сового «красного террора». Уцелевшие еще органы неболь­шевистской печати были закрыты, и единственным источ­ником информации, как о западном мире, так и о том, что происходит в России, остались официальные советские газеты.

VI. Еврейские общественные настроения и октябрьский переворот

Нет оснований замалчивать тот факт, что в октябрь­ском перевороте приняла активное участие группа евреев-большевиков, примкнувших к Ленину и что они, в качестве его ближайших сотрудников, сыграли печальную роль в уничтожении зачатков демократической государственности, заложенных в февральскую революцию при Временном Правительстве, и в установлении, на смену ей, коммунисти­ческой диктатуры. Троцкий, Зиновьев, Каменев, Свердлов, Урицкий, Володарский и др. связали свои имена с разгоном Учредительного Собрания и с террористическим режимом первых лет советской власти. Из истории еврейства этих страшных лет нельзя вычеркнуть их имена, как нельзя не упомянуть о деятельности многочисленных евреев-больше­виков, работавших на местах в качестве второстепенных агентов диктатуры и причинивших неисчислимые несчастья населению страны, в том числе и еврейскому населению.

Следует, однако, констатировать, что все эти лица ев­рейского происхождения не имели ничего общего с еврей­ской общественностью, отрицали существование еврейства, как нации, и всячески отрекались от своей принадлежности к еврейству.

После октябрьского переворота порой еще удавалось созывать совещания и съезды ограниченного характера, посвященные еврейской проблематике. Тем не менее, было ясно, что в условиях Брест-Литовского мира и оккупации немецкими войсками Украины и Белоруссии для еврейской общественности в ограниченных рамках советской терри­тории почти не оставалось почвы для деятельности. В ок­купированных немцами областях еще проходили выборы в общины и делались попытки отстоять некоторые формы самоуправления. Но там, где хозяйничала Москва, для ев­рейских группировок, особенно несоциалистического сек­тора, уже совершенно не оставалось места. Да и еврейские социалисты, находившиеся в оппозиции к режиму, были исключены из ВЦИК Советов и подвергались репрессиям.