Книга о русском еврействе. 1917-1967

В приведенных выше сообщениях поражает тот факт, что огромное большинство переселенцев приехало из Укра­ины и из Крыма: организованное переселение целиком шло в эти годы оттуда; но и в стихийном переселенческом по­токе лишь небольшую часть составляли переселенцы из За­падной Сибири (Кемеровская и Новосибирская области) и из среднеазиатских республик, т. е. из мест сосредоточения в годы войны эвакуированных и беженцев. Но на Украине и в Крыму, ко времени освобождения от немецкой оккупа­ции евреев не осталось вовсе, и переселенцы, уехавшие от­сюда в Биробиджан в 1946 и в последующие годы, это ев­реи, вернувшиеся на Украину и в Крым из эвакуации. Факт неожиданно прорвавшейся массовой тяги реэвакуированных евреев в Биробиджан бросает яркий свет на тяжелую об­становку, в которой реэвакуированные оказались по воз­вращении на бывшие родные места. Обострившееся под влиянием событий последних лет национальное чувство осо­бенно остро реагировало на многочисленные проявления ан­тисемитизма и на еще более распространенное равнодушие по отношению к антисемитизму. И в Биробиджан потяну­лись не выбитые из колеи, незнающие, как вновь стать на ноги на старых местах, а люди, которые могли бы пустить корни на месте или даже уже пустили их. Об этом едино­душно свидетельствуют все сообщения печати. Вот, напри­мер, как в беседе в редакции «Айникайт» подытожил свои впечатления от поездки на Украину и в Крым для подго­товки эшелонов переселенцев зампред облисполкома ЕАО Абрам Ярмолицкий:

«Везде, где мне пришлось быть, я встречал в еврейском населении огромный интерес к ЕАО. И не только интерес. Мно­гие трудящиеся — колхозники, рабочие, служащие, представи­тели интеллигенции — выражают горячее желание лично при­нять участие в строительстве еврейской государственности в СССР и ждут лишь возможности переселиться. Правда, сейчас зима и многие семьи, особенно с маленькими детьми, решили от­ложить отъезд до весны. Но нашлось немало таких энтузиастов, которых не остановила зима. С Крымским эшелоном уехали 252 семьи, с Херсонским 248, с Николаевским 114, всего 614 семей.

Состав переселенцев вызывает у нас высшее удовлетворе­ние. Из упомянутых 614 семей мы имеем 255 семей колхозников, поднявшихся в дорогу со всем своим добром, и они собирают­ся укрепить старые и основать новые колхозы...».

В этой характеристике положения заслуживают внима­ния две черты: тяга в Биробиджан, чтобы принять участие в строительстве «еврейской государственности», и высокий процент колхозников среди переселенцев. Упоминания о же­лании переселенцев принять участие в строительстве еврей­ской государственности встречаются и почти во всех — очень многочисленных — сообщениях «Айникайт» о беседах с переселенцами при формировании эшелонов, перед от­правкой и в пути. Чтобы все это было навеяно официальной пропагандой, не кажется вероятным: выдвигание идеи ев­рейской государственности как-то плохо укладывается в рамки той политики, которая велась в Биробиджане. Пред­ставляется более вероятным предположение, что официаль­ные круги лишь пытались канализировать усилившиеся в еврейской среде, особенно среди реэвакуированных, нацио­нальные настроения и использовать их в интересах колони­зации далекой окраины.

7. ЗАКАТ

Закрытие в конце 1948 года Еврейского Антифашист­ского Комитета и газеты «Айникайт» и массовые аресты по всей стране еврейских культурных и общественных деяте­лей сказались в ЕАО еще болезненнее, чем «большая чи­стка» второй половины тридцатых годов. Сейчас все это было и психологически тяжелее. В тридцатых годах было общее бедствие: оно обрушилось на весь Советский Союз и, в частности, с особенным упорством на все сколько-нибудь значительные национальные меньшинства и среди них с исключительной энергией на еврейских общественных ра­ботников в ЕАО. Сейчас это было специфическое еврейское бедствие — не в ЕАО только, а по всему Советскому Союзу, — другие национальные меньшинства специальным репрес­сиям в это время не подвергались, и разгром еврейской элиты развязывал в официальных кругах и в какой-то мере и в стране вообще антисемитские настроения.