Книга о русском еврействе. 1917-1967

Высокий процент колхозников — другая черта, гово­рившая о глубоких сдвигах в настроениях еврейского насе­ления Украины и Крыма. Данные о занятиях новых пересе­ленцев в Еврейской Автономной Области подкрепляют это впечатление: из 1.500 семей, приехавших с первыми шестью эшелонами (по январь 1948 года включительно), 400 семей из Винницкой, Херсонской, Николаевской и Крымской об­ластей (последние три были до войны центрами еврейского земледелия) вошли в ЕАО в колхозы. Из 1.770 семей, при­ехавших с девятью эшелонами (по июнь 1948 года включи­тельно), 830 — почти половина! — пошли на работу в кол­хозы, совхозы и машинно-тракторные станции. Это была новая черта в развитии Биробиджана, и она могла бы, при благоприятных условиях, знаменовать начало формирова­ния социальных предпосылок для действительного создания в Биробиджане того, что, по условной советской термино­логии, можно было бы назвать советской еврейской нацио­нальной государственностью.

К лету 1948 это развитие, по-видимому, достигло свое­го апогея. Во второй половине 1948 года в еврейской поли­тике компартии начали преобладать новые настроения, и в этой связи, видимо, решено было попридержать, а вскоре и вовсе остановить еврейское переселение в Биробиджан. «Айникайт» продолжала еще выходить почти до конца 1948 года, но о новых эшелонах переселенцев в Биробид­жан в ней уже не было сообщений, как не было больше и сведений о новых тысячах «неорганизованных» переселен­цев. А после внезапного закрытия «Айникайт» Биробиджан оказался отделенным от внешнего мира еще более непрони­цаемым «железным занавесом», чем даже Советский Союз в целом.

Еврейское переселение в Биробиджан, как было пока­зано выше, было остановлено еще за несколько месяцев до разгрома Еврейского Антифашистского Комитета, что в ка­ком-то смысле было предвестником надвигавшегося на со­ветское еврейство нового бедствия. Бедствие это в ЕАО приняло особенно трагические формы. Вне Биробиджана и тем более вне Советского Союза об этом даже мало было известно. Только сейчас, после третьей поездки Б. Ц. Гольд­берга в Советский Союз (в 1959 году), мы получили из его книги более отчетливое представление о катастрофе, пе­режитой евреями в Биробиджане в эти страшные годы. Это свидетельство Б. Ц. Гольдберга тем более ценно, что исходит оно от человека, в течение долгих лет бывшего горячим энтузиастом еврейской колонизации Биробиджана и одним из наиболее активных деятелей Американского об­щества содействия этой колонизации («Амбиджан»). В своей цитировавшейся выше книге Гольдберг пишет:

«Антиеврейское безумие, распространившееся из Кремля в конце 1948 года, не пощадило и Биробиджана. В действитель­ности, евреи оказались в Биробиджане даже в худшем поло­жении, чем в других местах. Здесь они были более экспони­рованы — жили небольшими группами, где каждый каждого знал, и где многие участвовали в том, что можно было назвать еврейской общественной работой. Но любая еврейская актив­ность — любое начинание по осуществлению еврейских куль­турных задач в области, все, на чем лежала печать еврей­ского, даже если в свое время оно получило официальную санкцию, превратилось теперь в доказательство преступности. Официальные обвинения варьировали от попыток искусствен­ного насаждения еврейской культуры и навязывания ее осталь­ному (нееврейскому) населению до измены и шпионажа в пользу иностранного государства.

Крымское обвинение, выдвинутое против Еврейского Ан­тифашистского Комитета, превратилось в ЕАО в обвинение в стремлении оторвать Биробиджан от Советского Союза, пе­редать его Японии и превратить в международную антисовет­скую базу. Это было будто бы частью изменнического плана, который Михоэльс привез после своего визита в Америку в 1943 году. Те же два американских журналиста, против кото­рых было выдвинуто обвинение в деле еврейских писателей в Москве, втянуты были в Биробиджанский заговор. Они будто бы приехали в 1946 году в Советский Союз, чтобы проверить, не только как подвигается вперед Крымская операция, но и как развивается «измена’ в Биробиджане».

Стоит отметить, что «два американских журналиста», о которых тут идет речь, это сам Б. Ц. Гольдберг и редак­тор нью-йоркской коммунистической «Морген-Фрайхайт».

Цитируемый нами автор сообщает далее характерные подробности об обвинениях, которые были выдвинуты в ЕАО против арестованных евреев: