Книга о русском еврействе. 1917-1967

«Эксплуататорские элементы среди евреев стремились со­хранить и развить национальную обособленность евреев. Ору­дием в их руках была религия. До середины 19-го века органами самоуправления была кагальная организация, группировавшая­ся вокруг синагоги и раввинов, толкователей религиозного за­кона. Через кагальную общину еврейская буржуазия и духовен­ство жестоко эксплуатировали трудящихся. Кагальная община во главе с раввином играла крайне реакционную роль по отно­шению к трудящимся, искусственно создавая их обособлен­ность от трудящихся других национальностей. Руководители еврейских общин стремились затушевать классовое расслоение и классовую борьбу среди евреев, ослабить классовое самосо­знание еврейского пролетариата и трудящейся бедноты».

И дальше там же читаем: «После образования на тер­ритории Палестины государства Израиль, юдаизм стал в нем официальным культом. Он по-прежнему играет реак­ционную роль и используется еврейской буржуазией... и международным империализмом, как средство духовного порабощения еврейских трудящихся масс».

Этот вздор о роли и значении еврейской религии пре­подносится советским читателям, начиная с 1918 года, когда при Народном Комиссариате по делам о национальностях, возглавляемом Сталиным, был учрежден «Еврейский Ко­миссариат». Борьбой с еврейской религией усиленно заня­лась и евсекция, существовавшая при коммунистической партии до 1930 г.

Поход на еврейского Бога, на еврейскую религию и ее служителей начался с первых месяцев утверждения совет­ского режима. Даже в период Нэпа, когда власть пошла на большие уступки в экономической области, борьба с рели­гией продолжалась на широком фронте. А с ликвидацией Нэпа, когда евреи стали покидать местечки, где на протяжении столетий сложился прочный быт с укоренившимися религиозными традициями, борьба с религией стала прини­мать все более ожесточенные формы.

«Еврейский Комиссариат» взял в свои руки с самого начала контроль над всеми еврейскими социальными и бла­готворительными учреждениями, как больницы, сиротские дома, богадельни и пр. С первых месяцев 1918 года стали возникать конфликты с еврейским населением на религиоз­ной почве. В 1919-м и в последующие годы Еврейская сек­ция («Евсекция») коммунистической партии систематиче­ски занялась ликвидацией еврейских общинных учреждений.

С первой половины 1920-х годов усилилась атеистиче­ская пропаганда и был инсценирован ряд кампаний против еврейской религии и публичных «показательных процессов» против религиозных учреждений — хедеров, ешиботов и синагог. Выступавшие на этих процессах в качестве проку­роров и подставных свидетелей еврейские коммунисты не останавливались перед измышлениями и фальсификациями. Иногда какому-нибудь коммунисту предоставлялось «слово в защиту еврейской религии», и он разыгрывал роль верую­щего еврея, чтобы затем, к концу процесса, сдать свои по­зиции и капитулировать.

Такой публичный суд над еврейской религией состоялся в Киеве в 1921-м году. Не без умысла суд этот был органи­зован в день еврейского Нового года. Советские газеты при­звали коммунистов и беспартийных еврейских рабочих, как и «евреев вообще», присутствовать на суде над религией. Суд происходил в одной из больших зал бывшего Окруж­ного суда, где за 10 лет перед тем происходил процесс Бейлиса. Суд происходил на идиш.

Первой «обвиняемой» была старая женщина, вина ко­торой состояла в том, что она посылала своих детей в хедер и ешибот, в которых «затемняют сознание обучением ре­лигиозным и другим контрреволюционным предметам». «Почему, — спросил судья, — вы не посылаете детей своих в коммунистические школы, где их воспитали бы в комму­нистическом духе и освободили от религиозных предубеж­дений и суеверий?» Ответ старухи гласил, что она не «про­летарского происхождения», выросла среди раввинов, рез­ников, синагогальных служек и не может отравлять своих детей коммунистическим учением. Ее выводят из зала.

Вводят в зал раввина с бородой и пейсами, в тради­ционном головном уборе. На вопрос председателя суда, почему он возглавляет ешиботы и хедера, в которых отрав­ляют еврейскую молодежь «религиозными небылицами и национальным шовинизмом», наряженный раввином «свидетель» отвечает: «Я это делаю сознательно, чтобы дер­жать народные массы в невежестве и в повиновении бур­жуазии» ... — «Что сказано в вашем Талмуде?» — спраши­вает «свидетеля» судья. — «Сказано, — отвечает он, — лучшего из гоев убей» ... Эта фраза вызывает в зале про­тесты. Свидетелю кричат: «Вы — невежда, и слова ваши — святотатство». Протестующих выводят из зала.

Выступает другой «свидетель», изображающий «бур­жуя», нарядно одетого, с бриллиантами на кольцах. Он заявляет, что еврейская буржуазия заинтересована в том, чтобы религия держала в рабстве еврейские массы и па­рализовала в них стремление к борьбе за освобождение от ига капитализма.