Книжные контрабандисты. Как поэты-партизаны спасали от нацистов сокровища еврейской культуры

Совершенно очевидно, что двое ученых обладали разными статусами. Шапшала немцы называли профессором, ему был выплачен гонорар в тысячу рейхсмарок и дано обещание, что работа его будет использоваться в немецких правительственных кругах. Калманович, его ученый-переводчик, ни разу не назван в документах ОШР по имени; он был просто Judenkraefte — еврейская рабочая сила. Платили ему стандартный невольничий оклад: тридцать рейхсмарок в месяц. В лучшем случае он мог за хорошую работу получить от своих хозяев из ОШР буханку хлеба[204].

Кульминацией караимского проекта стали инсценированные дебаты между Шапшалом и Калмановичем о происхождении караимов — они прошли в присутствии представителей ОШР и других официальных лиц. Калманович изменил точку зрения и признал, что в расовом смысле караимы никак не связаны с евреями. Сделал он это не по убеждению, а из сострадания, чтобы спасти караимов от преследования[205]. Поступок Калмановича стал проявлением нравственного великодушия. Шапшал никогда не помогал евреям, более того, содействовал немцам в их поимке.

В первые месяцы немецкой оккупации несколько сот евреев жили за пределами гетто по поддельным документам, в которых они значились караимами. Поскольку мужчины-караимы проходили обряд обрезания, у мужчин-евреев тем самым появлялся шанс избежать разоблачения. А темноволосые кареглазые еврейки тоже могли с большей легкостью сойти за караимок, чем за полек или литовок. Считается, что Шапшал предоставил немцам список имен и адресов настоящих караимов из Вильны, дабы облегчить процесс ареста «мошенников»: их изловили и отправили в Понары на расстрел.

Через несколько месяцев, после завершения массового вывоза в Понары, Шапшал написал немцам письмо, где сообщал, что ему приходят просьбы выдать справки о караимском происхождении людям, которые на самом деле являются евреями. Он предложил свои услуги по разбору всех сомнительных притязаний на караимское происхождение, на что немцы с благодарностью согласились. Управление по вопросам генеалогии (Reichstelle fun Sipenforschung), ответственное за расследование случаев сомнительного расового происхождения, задействовало Шапшала в качестве консультанта[206].

Однако в ходе дебатов Калманович не отплатил той же монетой ни Шапшалу, ни его соплеменникам.

В августе 1942 года аналитический отдел ОШР выпустил новое распоряжение: рабочие группы в Остланде (Риге, Вильне и Минске) должны представить исследования еврейских гетто в соответствующих регионах как в прошлом, так и в настоящем. Поскольку в немецком языке слово «гетто» также обозначает и еврейскую общину, приказ из Берлина выглядел весьма расплывчатым и невнятным. Предоставлять можно было почти любую информацию о местных евреях.

Готхард передал это задание Калмановичу и попросил подготовить материалы. Калмановича поразила горькая ирония: сперва немцы истребили евреев, а теперь желают их изучать. «Хотят узнать высоту горы, которую сровняли с землей», — язвительно высказался он в дневнике[207].

Научная группа Калмановича подготовила пять докладов. Три из них Калманович написал лично: обзор истории литовских евреев, начиная со Средних веков, и исследование еврейской общины в независимой Литве между 1918 и 1940 годами. Еще два доклада были по темам, которые Калмановичу были интереснее, чем немцам: каталог 114 виленских синагог, подготовленный раввином Авраамом Нисаном Иоффе, и анализ истории и художественного оформления еврейского кладбища в Заречье, включая транскрипцию надписей со множества исторических надгробий. Калманович решил воспользоваться честолюбивым проектом ОШР в собственных целях и подготовить эти исследования виленских еврейских достопримечательностей — из опасений, что существовать им осталось недолго (он оказался прав). Пятым — и последним — стал доклад о нынешнем, устроенном немцами Виленском гетто, написанный доктором Моше Геллером[208].

Для Готхарда, «специалиста» по иудаике из ОШР, исследования Калмановича и его научных сотрудников служили сырым материалом, который он редактировал, переиначивал или попросту игнорировал в зависимости от собственных целей. По большей части он все же пользовался предоставленными ему сведениями, однако вставлял в текст антисемитские комментарии и наблюдения.

Например, он приводит статистическую таблицу Калмановича, где дана разбивка литовских евреев по роду занятий, и добавляет собственное толкование: евреи не трудились в тяжелой промышленности, поскольку были тщедушны, ленивы и недисциплинированны. Они предпочитали работать портными, сапожниками и прочими ремесленниками — эти занятия позволяли отвлечься в любой момент, если подворачивалась возможность быстренько заработать спекуляциями или ростовщичеством[209].