Книжные контрабандисты. Как поэты-партизаны спасали от нацистов сокровища еврейской культуры

Готхард выбросил из текста обзор виленских еврейских политических движений, составленный Калмановичем, и написал этот раздел заново, добавив собственный вывод: евреи — большевики и враги рейха. «Все население Вильны придерживается мнения, что еврейские массы с энтузиазмом приветствовали большевиков. Христианское же население, напротив, возражало против прихода русско-советской армии. <…> Коммунистическая молодежная лига полностью состояла из евреев»[210].

Готхард в совершенстве освоил искусство подгонки еврейских исследований под нужды нацистского юденфоршунга и передал это искусство своему младшему коллеге Вилли Шеферу. Шефер переписал доклад «Еврейские кладбища и надгробия Вильны», превратив его в откровенно антисемитский текст. «В еврейском искусстве украшения надгробных памятников почти отсутствует творческая составляющая, как и в еврейском изобразительном искусстве в целом». Декор и архитектура синагог не имеют никакой эстетической ценности, они «примитивны», «однообразны», «обеднены» и «лишены стиля». Что касается еврейских кладбищ, «когда стоишь перед ним, видишь выморочный хаос души еврейской расы»[211].

Сочетание подробных исследований и антисемитских толкований впечатлило берлинских чиновников из ОШР. Виленская группа удостоилась их особой похвалы: «Представленная доктором Готхардом работа выполнена прекрасно. Она пространна и обоснованна. Особенно исследования гетто»[212].

К концу 1942 года Калманович приступил к работе над темами классической еврейской литературы и культуры: рождение Моисея в еврейской традиции и история звезды Давида. Шефер, учившийся в докторантуре на теологическом факультете Берлинского университета, даже предложил коллегам из Берлина, что он напишет диссертацию по образу Моисея в раввинистических легендах с помощью «еврейской рабочей силы». Однако предложение его отклонили на том основании, что «диссертация должна основываться на оригинальных исследованиях, а не на трудах других, в особенности — евреев»[213].

Немцы постепенно осознали, что в руках у них оказалась настоящая золотая жила: когорта ученых и исследователей, способных по первому требованию создавать высококачественные работы почти на любую тему, да еще и бесплатно. К началу 1942 года сотрудники ОШР начали использовать научную группу для подготовки исследований на нееврейские темы: «Масонские ложи в Литве» и «Очерки учреждений культуры в Вильне (музеи, театры, крепости, церкви)». Последней занимался Крук, поскольку исследование учреждений культуры Вильны давало ему очередной повод для «экскурсий» за пределы гетто. Он встречался с католическими священниками, музейными работниками — собирал у них данные для исследования; некоторые согласились предоставить тайники для вынесенных из ИВО книг и документов[214].

Калмановичу труд невольника-ученого казался глубоко оскорбительным. Он шел вразрез со всеми идеалами и упованиями его юности. В молодости он учился в Германии, в университетах Берлина и Кенигсберга, освоил тамошние методы критического подхода к исследованиям. Теперь же немцы искажали и предавали идею Wissenschaft (науки) с целью развития варварской расовой теории и оправдания массовых убийств. Раньше, будучи главой ИВО, Калманович верил, что современная наука послужит подъему и укреплению еврейского народа. Теперь же нацисты использовали собственные его научные познания для того, чтобы оправдать истребление евреев.

Глава тринадцатаяИз гетто в леса

В середине июля 1943 года немцы узнали о существовании в гетто ФПО: донес, не выдержав пыток, пойманный ими коммунист-поляк. Им стало известно, что во главе организации стоит Ицик Витенберг, и они потребовали у начальника полиции гетто Якоба Генса его выдать. Витенберг спрятался, а Генс обратился к узникам гетто с речью, предупредив, что если Витенберга не поймают, уничтожат всех. Одна жизнь обменивалась на двадцать тысяч жизней. Перепугавшись, узники гетто устроили отчаянную охоту, в итоге Витенберг сдался немцам и погиб в застенках гестапо 17 июля — по всей видимости, покончил с собой.

Бард гетто Шмерке Качергинский обессмертил это роковое событие в балладе. Завершалась она монологом героя-мученика и призывом к оружию:

Но Ицик наш сноваПромолвил сурово:«Врагам не устрою я пир!Жаль жизни, но все жеМне ваши — дороже».И с честью погиб командир.И снова во злобеВраг рыщет в чащобе,Жди, маузер, — близок наш час!Тогда ты народуПодаришь свободу, Тогда я исполню приказ![215]

Песня звучала бодро, но это не делало ситуацию менее тяжелой. Узнав о существовании ФПО, немцы либо попытаются сломить сопротивление военной силой, либо полностью ликвидируют Виленское гетто, депортировав его обитателей. Так или иначе, дни гетто были сочтены.