Книжные контрабандисты. Как поэты-партизаны спасали от нацистов сокровища еврейской культуры

Офицер из ФПО отдал группе из двадцати мужчин и шести женщин последние распоряжения: «За пределами этих стен вы перестанете быть бойцами гетто и станете партизанами. Не опозорьте Вильну и оставайтесь евреями!» Члены группы сорвали с одежды желтые звезды Давида и в глухой ночной час тронулись, поодиночке и парами, к боковым воротам гетто, выходившим на Ятковую улицу: ими пользовались только гестаповцы и администрация гетто. В распоряжение ФПО каким-то образом попал дубликат ключа. Почти все уходившие были вооружены пистолетами, кто-то шел с голыми руками. У Суцкевера в кармане лежал шестизарядный бельгийский револьвер, общий у них со Шмерке: тот приобрел его у своего друга Юлиана Янкаускаса[226].

Немцы ликвидировали Виленское гетто одиннадцать дней спустя, 23 сентября 1943 года. Большинство узников отправили в трудовые лагеря в Эстонию. Несколько тысяч — в лагерь смерти в Треблинке. Старых и больных расстреляли неподалеку, в Понарах.

Группа Шмерке и Суцкевера двинулась в леса у озера Нарочь, примерно в двухстах километрах к северо-востоку от Вильны: там они надеялись присоединиться к партизанским отрядам под командованием полковника Федора Маркова, составлявшим партизанскую бригаду имени Ворошилова. Несколькими месяцами ранее Марков прислал в гетто гонцов, они зазывали бойцов ФПО вступить в их бригаду. Тогда ФПО отказалась бросить гетто и его обитателей. Но теперь сражение за гетто было проиграно, так что бойцы ФПО бежали в леса и сами искали Маркова.

Путь к Нарочи занял две недели, они пробирались по глухим лесам и болотам, обходя стороной города и деревни, где их могли заметить и донести немцам. Двигались только по ночам, днем отдыхали в лесу.

Опаснее всего было пересекать железнодорожные ветки, мосты и реки: все их патрулировали немцы. Одного из товарищей беглецы лишились очень быстро: его застрелили при первом же пересечении железнодорожного полотна.

Пройдя сорок километров, почти все до лохмотьев изодрали обувь и дальше шли босиком, стараясь не обращать внимания на синяки и ссадины. Пили мутную болотную воду, питались тем, что росло в лесу. Иногда им везло: удавалось стащить немного овощей с поля или огорода.

Переправившись наконец через Вилию в 150 километрах к северо-востоку от Вильны, они вступили в новый мир, в «партизанскую зону», куда немцы боялись соваться. Местные крестьяне не испытывали вражды к евреям. Прямо среди бела дня к ним подъехали верхом двое партизан и отвели в укрепление, где уже находились евреи из соседних местечек. Пока они отдыхали и приходили в себя, Шмерке просто влюбился в здешние леса и поля. После шестнадцати месяцев в душном и мрачном гетто лес казался ему сказочной страной, «зеленой легендой». Он чувствовал себя диким зверем, которого выпустили из клетки обратно в джунгли[227].

Впрочем, настроение Шмерке скоро переменилось. Он был обескуражен тем, как относятся к нему и к другим новоприбывшим евреям полковник Марков и командование бригады имени Ворошилова. Партизанским начальникам новые бойцы казались обузой. Марков сразу же отказал большинству членов группы и велел им убираться, куда вздумается. В боевой отряд приняли лишь нескольких молодых мужчин, у которых имелось свое оружие и которых признали боеспособными. Шмерке, Суцкевера и многих других не прогнали, но и в боевой отряд не включили. Их приписали к вспомогательному тыловому подразделению. Мечта сойтись с противником в бою была растоптана.

Генерал-майор Климов, секретарь парторганизации бригады, пенял Шмерке: «Зачем вы сюда пришли, если у вас нет оружия?» Шмерке, не сдержавшись, выпалил в ответ: «Товарищ Климов! Десятки украинцев, сражавшихся вместе с немцами против СССР, в последнее время дезертировали и пришли в леса. И они пришли без оружия, но их вы взяли в боевые отряды!» Климов хмыкнул и отвернулся[228]. Ему нечем было крыть голую правду: бывших коллаборационистов с радостью брали в бригаду, бывших бойцов из гетто — нет.

Один из подчиненных Маркова зарегистрировал евреев, которых взяли в отряд, и объявил, что они должны передать серебряные часы и кожаные куртки в фонд защиты отечества. Новоприбывшие удивились, однако решили произвести хорошее впечатление на новых командиров. А потому неохотно, но расстались с ценностями. На следующий день они увидели часы и куртки у заместителя Маркова, его жены и других партизанских начальников. Это было обидно и унизительно.

В октябре в бригаде имени Ворошилова были получены разведданные, что лес окружен многотысячной немецкой группировкой, готовится крупная операция по зачистке территории от партизан. Отдельные отряды рассеялись в разных направлениях. Вспомогательный отряд Шмерке и Суцкевера остался без командования и без указаний. Среди всеобщего смятения Шмерке передал Суцкеверу свою самую ценную вещь — револьвер. «Если только одному из нас удастся уцелеть, это должен быть ты, Абраша. Ты — великий поэт, ты лучше сможешь послужить еврейскому народу»[229].