Книжные контрабандисты. Как поэты-партизаны спасали от нацистов сокровища еврейской культуры

Они направились на окруженный болотами остров в глубине леса. Остров прозвали Америкой, поскольку он был далеко и за водной преградой. Члены отряда надеялись, что немцам не удастся «открыть Америку».

Шмерке, Суцкевер и его жена Фрейдке вместе прятались в заросшей осокой воде. Они слышали неподалеку звуки выстрелов и понимали, что немцы близко. В этот момент они дали друг другу нерушимую клятву: в случае окружения потратить последние пули на себя. После жаркого обсуждения было решено, что первой Суцкевер застрелит Фрейдке, потом — Шмерке, потом покончит с собой[230].

Немцы сумели «открыть Америку», но, по счастью, прочесывать ее всерьез не стали. Вместо этого они устроили на острове беспорядочную стрельбу в надежде попасть в спрятавшихся партизан. Уходя, подожгли дальнюю, сухую часть острова. Шмерке, Суцкевер и Фрейдке провели в «Америке» еще несколько дней, питаясь древесной корой.

Когда штурм Нароча завершился, оставалось лишь подвести печальные итоги. Погибли сотни партизан, в их числе — Иосиф Глазман, один из командиров ФПО, и Михал Ковнер, брат Абы Ковнера и член «бумажной бригады». Именно Михал в свое время нашел советскую книгу с инструкциями по обращению с боеприпасами. Бригада имени Ворошилова уцелела, но боеспособность ее серьезно снизилась.

Вспомогательный отряд Шмерке и Суцкевера вновь собрался на базе в лесной глуши. В их обязанности входила экспроприация, под дулом пистолета, продуктов у крестьян: они требовали муку, крупу, горох, соль, свинину и пр. Такие рейды — их называли «экономическими операциями» — были работой неприятной и грязной, однако необходимой. На базе члены отряда готовили пищу, пекли хлеб, строили временные укрытия. Кроме того, в отряде были портные, сапожники и красильщики. Шмерке называл отряд «лесным местечком». Вечера они проводили у костра: Шмерке руководил хоровым пением, а Суцкевер читал свои новые стихи[231].

В декабре полковник Марков призвал двух поэтов-партизан в свою землянку в штаб-квартире бригады и дал им новое задание: написать историю бригады имени Ворошилова. «Партизанское движение многое потеряет, если достижения нашей бригады не войдут в историю. От вас требуется одно: смотреть, слушать и записывать». Марков хотел, чтобы подвиги его бойцов сохранились в памяти потомков, а под рукой у него было целых два писателя, пригодных для выполнения этой задачи. Поскольку бойцы они так себе и портняжить не умеют, отчего бы не превратить их в историков?

Шмерке с Суцкевером перевели в главный отряд и обеспечили превосходные условия для жизни и работы. Им была предоставлена отдельная землянка, в их распоряжении находились лошадь, телега и ездовой, чтобы перемещаться из одного отряда в другой. Был у них переводчик, перелагавший их тексты с идиша на русский, и художник, который был при них вместо фотографа[232]. Они встречались с сотнями бойцов — евреев, русских, литовцев и белорусов — и выслушивали их истории за кружками кофе и стопками водки. Историю в основном писал Шмерке, в свободное время оба сочиняли стихи.

Шмерке особенно интересовали истории бойцов-евреев, которые были живыми опровержениями расхожего клише, что все евреи — трусы. Борис, двадцати одного года, подорвал подходивший немецкий поезд и сам при этом едва не погиб. Авнер из Глубоки в одиночку перехватил группу дезертиров из Красной армии и уговорил присоединиться к партизанам. Мать и сын, Сара (сорока лет) и Гриша (двадцати), сражались бок о бок в одной партизанской бригаде, мстя за убийство мужа и отца; в итоге Сара погибла[233].

Ездить с места на место было увлекательно, рассказы воодушевляли. Там, в глуши лесов у Нарочи, живя в землянке, Шмерке воспел подвиги еврейских партизан в стихотворении, которое положил на мелодию известной советской песни:

Я ушел в свободный лесИз застенков гетто,Мне винтовку дали здесь,Цепь я сбросил где-то.Эх, пора, подруга, в бой,Приласкай мне плечи,Как сроднились мы с тобойС нашей первой встречи.Пусть немного нас числом,Силой — миллионы:Рушатся мосты кругом,Гибнут эшелоны.Спать фашисты не легли:Поздно или раноГрянут, как из-под земли,Евреи-партизаны.Кровью, пролитой не зря,Слово «месть» омыто:Новая встает заря,Честь в бою добыта.И не превратимся мыВ последних могикан:К солнцу путь ведет из тьмыЕвреев-партизан[234].

Глава четырнадцатаяПогибшие в Эстонии