Книжные контрабандисты. Как поэты-партизаны спасали от нацистов сокровища еврейской культуры

Процессия из нескольких сотен человек проследовала в гетто, приостановившись у ворот, у которых многие лишились жизни из-за контрабанды, а потом – к зданию юденрата, где правил Якоб Генс. Процессия произвела сильное впечатление на прохожих-неевреев, которые молча отступали на узкие тротуары. Шествие завершилось в шулхойфе, перед поврежденным зданием Большой синагоги и руинами клойза Виленского Гаона. Там дожидались автомобили, заполненные поврежденными свитками Торы, черный гроб поставили на один из них. Стоя на обломках клойза Виленского Гаона, один из выживших в Виленском гетто прочитал благословение, которое скорбящие произносят на похоронах: «Благословен Господь Бог наш, Царь Вселенной, Судья Праведный». Выживший из соседнего городка Неменчина совершил ритуал раздирания одежды, а потом заговорил преподаватель Михаил Раяк: «Виленским свиткам Торы повезло больше, чем виленским евреям. Свиткам довелось быть похороненными как положено. Они восстанут пред Господним троном во славе и станут свидетельствовать. Они видели все, что творили с нами злодеи».

Нагруженный свитками и сопровождаемый процессией, грузовик медленно двинулся в направлении Зареченского кладбища, второго самого старого виленского еврейского кладбища. Там каждый из участников процессии взял по свитку или фрагменту из одной из машин и опустил их в подготовленную могилу. Когда церемония уже подходила к концу, появился еще один человек и принес нечто крупное, завернутое в талес. Оказалось – это тело его дочери, убитой немцами. Он держал его в тайнике, где выживал сам, а теперь решил похоронить девушку вместе со свитками Торы. Все присутствовавшие прочитали кадиш.

Журналист, описавший эти похороны, отмечает: «Все присутствовавшие плакали и рыдали, и стоны их разносились далеко за пределы кладбища. Звук этот навек сохранится в разбитых сердцах тех, кто был там в этот день»[371].

На этих похоронах уцелевшие виленские евреи навек попрощались с искалеченными свитками Торы. Осуществить погребение удалось благодаря Шмерке, члену коммунистической партии. Впрочем, чтобы не привлекать внимания ни к себе, ни к своим «незаконным» действиям по переправке свитков, сам Шмерке на церемонию не пришел.

Выносить другие экспонаты за спиной у друга детства и преемника Гутковича было непросто и в практическом, и в нравственном смысле. Гуткович многое подозревал, но на откровенный разговор со Шмерке не отваживался. Одну напряженную сцену воспроизвел писатель из «Юнг Вилне» Хаим Граде, который слышал об этом от самого Шмерке: