Когда Бог был женщиной. Как древнейшая религия Богини сменилась патриархальной верой в богов-мужчин

Тексты Шульги, царя III династии Ура (около 2040 г. до н. э.), гласят: «Богиня! Я представлю для тебя ритуалы, которые составляют мою царственность. Я исполню для тебя роль божества»[183]. В этих же табличках, по-видимому, содержащих тексты ролей для церемониальной драмы hieros gamos, верховная жрица Инанны затем говорит о Шульги:

Когда он займется со мной любовью на постели,Тогда я в свою очередь покажу свою любовь господину.Я определю для него хорошую судьбу…Я определю для него судьбу —Быть пастырем своей страны[184].

Два других имени Богини в Шумере, причем каждое из них (в разных местностях) относилось к матери Инанны, также упоминались в связи с данным обычаем. Одна из надписей рассказывает о Богине Нинмах (Великой Матери), которая «возвела» Рим-Сина на престол Ларсы примерно в 1800 г. до н. э. В рассказах о правлении четырех царей Шумера упоминалось, что каждый раз при восхождении нового царя на престол Богиня по имени Нинлиль приводила его в Свою беседку – предположительно это означает, что между потенциальным царем и верховной жрицей Богини имел место священный сексуальный союз. Профессор Сидни Смит пишет: «Сообщения о празднествах в честь Нинлиль доказывают, что случаи, когда царя Шумера и Аккада приводили в беседку, знаменовали появление различных новых династий».

В начале правления Липит-Иштара, примерно в 1930 г. до н. э., его «сестра» была верховной жрицей в Уре. Но когда другая группа людей захватила этот город, ее имя стало ассоциироваться с их царем. Очевидно, к тому времени, а возможно, уже со времен Энмеркара древние обычаи использовались для оправдания результатов сражений и военных завоеваний; брачный союз с верховной жрицей оправдывал в глазах народа узурпацию трона. Сидни Смит пишет об «исключительной политической роли жриц». Обрисовав ситуацию с Липит-Иштаром и его «сестрой», он говорит: «Весь этот инцидент иллюстрирует политическую значимость данных назначений… Периодические назначения принцесс в Уре, когда город подпадал под правление мужчин не южного происхождения, очевидно, были вызваны политическими соображениями».

Как я уже объясняла в предыдущей главе, похоже, что по мере того, как последователи Энки и Энлиля обретали все большую власть, верховная жрица как представительница Богини утрачивала большую часть былых прерогатив, но, по всей вероятности, сохраняла свою роль в назначении царя, и матрилинейные обычаи по-прежнему оставались в силе. Фактическое положение верховной жрицы в этот период остается под вопросом. Из сохранившихся записей мы знаем, что многие из них были дочерьми, сестрами или матерями царей, находившихся тогда у власти. Тексты времен Хаммурапи свидетельствуют, что его сестра была жрицей-надиту, а это позволяет предположить, что верховная жрица могла быть связана с этой группой, которая, по-видимому, ведала хозяйственными делами храмов и общинных земель.

Вавилон – «та, что держит царей за поводья»

В Вавилоне XVIII–VI вв. до н. э., постепенно вытеснившем Шумер в качестве ведущей державы Месопотамии, Богиня носила имя Иштар. Она была аккадской версией Инанны и почиталась как Иштар даже в храме в Эрехе. Ее умирающего сына/возлюбленного, когда-то известного в Шумере под именем Думузи, теперь звали Таммуз. Об отношениях Иштар и Таммуза профессор Джеймс говорит так: «В этом союзе, как уже было показано, она играла роль доминирующего партнера, поскольку, когда в мифе о Таммузе тот вступает в близкие отношения с Иштар, он предстает как ее сын, муж и брат, и всегда подчиняется ей в качестве младшего божества».

Атрибуты и мифы, связанные с Инанной и Иштар, настолько сходны, что многие авторы называют эту Богиню Инанной/Иштар. Вместе с тем в этих легендах присутствуют определенные вариации, нюансы, которые, возможно, отражают менявшиеся на протяжении веков подходы как следствие более продолжительных и успешных вторжений индоевропейцев. Едва ли мы найдем в каком-либо произведении вавилонской литературы, что Иштар сама обрекла Таммуза на гибель – последняя приписывается череде разных трагических случайностей. Легенды, как правило, упоминают лишь о том, что Таммуз умер, а Иштар оплакивала его.