Когда я была маленькой. Светлые рассказы о детстве, которые объединяют поколения

Можно быть маленьким и слабым, но помочь и поддержать. И оказаться очень полезным, как я в детстве. Бабушка с юга везла чемодан, рюкзак, хозяйственную сумку, ведро с абрикосами и три арбуза в авоське. Она была сильная женщина. И запасливая – это гостинцы для тех, кто не был на юге. И меня везла. Поскольку я была маленькая, я была привязана на бинтик за ручку, чтобы не потерялась. И бабушка все волокла на себе, конечно, по очереди. Отнесем с ней чемодан и ведро и возвращаемся за арбузами и сумкой. Я тоже кое-что несла, конечно.

Мне в поезде бабушка сделала веер из бумаги. И, когда бабушка присаживалась на чемодан, чтобы отдохнуть, я этим веером ее обмахивала. Делала свежий ветерок. И бабушка прямо набиралась сил, так она и говорила. Я была очень полезным человечком. Кроме того, пела военную песню, подбадривающую. Это тоже вливало новые силы в бабушку. И мы дотащили все тяжести до такси, вот как! И носильщика не нанимали – бабушка считала это эксплуатацией. Вещей-то всего ничего, да еще маленький помощник с веером! И с бодрящей песней.

Так что даже маленькие и слабые могут оказаться полезными и очень помочь нести тяготы. И вообще, вместе веселее. А телеграмма о том, что мы приезжаем, просто не дошла – тогда были только телеграммы. Но мы все равно все привезли и притащили. При помощи бумажного веера и веселой героической песни. И угостили бабушкиных учеников, соседей по подъезду, Любу-инвалида во дворе и варенье сварили.

Поэтому помочь можно по-разному; не обязательно тащить чемодан другого человека, если у нас нет сил его поднять. Даже пошевелить. Но можно быть рядом и поддерживать. И словами помогать. И обмахивать веером или полотенчиком, как боксера в перерыве между раундами. Это очень помогает и поддерживает. Доброе слово, песня и бумажный веер…

<p>Всякое бывает</p>

Разбитая тарелка – это всего лишь разбитая тарелка. И карать за нее побоями и оскорблениями не надо. Тарелку каждый может разбить совершенно неумышленно, как я в садике в четыре года. Я дежурила и разбила тарелку – белую мелкую тарелку. Выскользнула она из пальчиков, дети бывают неловкими. И взрослые тоже. И меня до вечера ругали нянька и воспитатель. И называли всякими словами – у иных воспитателей много воспитательных слов. И я тихо плакала на стульчике – меня наказали, на стульчик посадили перед группой, чтобы мне было стыдно. Хорошо, что колпак еретика не надели и табличку на грудь…

А потом пришла мама за мной. И нянька ей горячо рассказала, что я разбила тарелку. Мама помогла мне одеться, и мы пошли домой. И по пути мама купила мне мороженое. А дома она взяла старинную тарелку с корабликами синими, из сервиза, с золотой каймой. И на следующий день отнесла ее в садик. И спокойно сказала, что очень надеется: эта тарелка компенсировала тот огромный ущерб, который Анечка нанесла госучреждению. Возьмите. И постарайтесь впредь не называть моего ребенка уничижительными прозвищами. Потому что вечером за ребенком зайдет папа, а вы его знаете. Не думаю, что он согласен с теми методами воспитания, которые вы применяете.

Так холодно сказала мама, поправила шляпку и ушла в своем элегантном пальто с чернобуркой. На прощание сказав мне, что, если я еще разобью тарелку, – это пустяки. Дома достаточно фарфора. Вот и вся история.

Люди иногда что-то ломают и портят не нарочно, особенно дети. Не надо их слишком ругать и корить. И взрослых не надо, если они не нарочно и сами чуть не плачут. Пусть компенсируют, конечно. Но если это наши родные – не надо их называть плохими словами и уничтожать морально. И тем более лупить по затылку. Всякое бывает. Что-то ломается, разбивается, портится – такова жизнь. И не стоит поломанная вещь чьих-то слез – особенно если это слезы близкого человека. Наплевать. Есть вещи, которые можно починить и заменить. А есть – которые нельзя…

И от сервиза ничего не осталось почти. Только одна старинная тарелка с синим корабликом. А эта история про маму – такое остается на всю жизнь.

<p>Золотая пчелка</p>

Это история про золотую пчелку. Это брошечка такая была – старинная брошечка. Дореволюционная – так мама говорила. И мама изредка эту пчелку надевала к парадному платью – когда ходила в театр или на концерт. Обычно пчелка лежала в коробочке из красного бархата. Как она была хороша. Как жаль, что словами невозможно передать ее прелесть…

Она была маленькая, почти как настоящая пчела. Тонкие лапки изящно изгибались. Крылышки расправлены. Глазки рубиновые сверкали, а тельце – тельце было из драгоценных камушков, голубых и синих. Из сапфиров и аквамаринов. Это была драгоценная пчелка. Прапрабабушкина еще.

Я могла долго-долго разглядывать пчелку. Трогать ее, легко касаясь. Она была совершенна. Идеальна. Прекрасна.

А мне было года четыре. Однажды мне захотелось помыть пчелку, чтобы она еще сильнее засверкала. Я унесла брошку в ванную, стала щеточкой зубной ее тереть… Пчелка выскользнула из пальчиков и упала прямо в сливное отверстие. И водой ее смыло. Вот что случилось.