«Когда мы были на войне…» Эссе и статьи о стихах, песнях, прозе и кино Великой Победы

Ветка вереска, чёрная трубочка, синий дымок.Было жаркое пламя, хотел удержать, да не мог.Ах, мотивчик, шарманка, воробышек, жёлтый скворец —упорхнул за окошко, и песенке нашей конец.Доиграла шарманка, в печи догорели дрова.Как трава на пожаре, остались от песни слова.

Дрова жизни догорели, в этом — земная правда. Но слова песен поэта Юрия Левитанского — остались. Давая основание надеяться, что стихи эти пребудут в людской памяти ещё немалое время. «Ни огня, ни пожара, молчит колокольная медь. / А словам ещё больно, словам ещё хочется петь».

Не сякнут слова поэта и из «Послания юным друзьям»:

…Да, говорю я, жизнь всё равно прекрасна,даже когда трудна и когда опасна,даже когда несносна, почти ужасна —жизнь, говорю я, жизнь всё равно прекрасна.

…

Небо багрово-красно перед восходом.Лес опустел. Морозно вокруг и ясно.Здравствуй, мой друг воробушек, с Новым годом!Холодно, братец, а всё равно — прекрасно!2011, 2017

Борис Слуцкий: «Покуда над стихами плачут…»

Слуцкий — тоже в ряду выдающихся русских поэтов, чьё личностное становление пришлось на четыре страшных года Великой Отечественной войны.

Некоторые с Великой войны так и не вернулись или быстро, как предсказали сами, умерли от ран: симбирец Николай Майоров, киевляне Павел Коган и Семён Гудзенко, харьковец Михаил Кульчицкий, многие другие. Они ушли из жизни молодыми, подарив нам фронтовые шедевры, но так, в сущности, и не выписавшись. Почти сразу после войны умерли Шубин и Гудзенко. Однако провидение оставило в живых для русской поэзии — в послевоенные годы — целую поэтическую плеяду: А. Тарковского, С. Липкина, Д. Самойлова, Ю. Левитанского, А. Межирова. И даже в этом ярком ряду Борис Слуцкий — особен и заметен.

Уроженец Славянска, он с трехлетнего возраста, с 1922 г., жил в Харькове, который покинул в 1937-м, отправившись на учёбу в Москву — сразу в два вуза: юридический и одновременно Литературный имени Горького, незадолго до того созданный.

«Давайте выпьем, мертвые, / За здравие живых!» — напишет он непостижимое — в послевоенном 1952 году, в стихотворении «Голос друга», посвящённом памяти Михаила Кульчицкого, погибшего в 1943-м на Луганщине в ходе развития Сталинградской операции. Друзья вместе ходили в литературную студию знаменитого харьковского Дворца пионеров, первого в СССР (несколько его кружков посещал до войны и мой отец, потом переживший подростком двухлетнюю оккупацию Харькова), после оба — по очереди — уезжали в столицу Советского Союза.

На фронте Слуцкий был тяжело ранен. Первые стихи опубликовал в 1941 г., а первую книгу стихов «Память» выпустил в 1957-м.

Переводил из мировой поэзии. Вместе с несколькими поэтами-шестидесятниками был снят Марленом Хуциевым в фильме «Застава Ильича» («Мне двадцать лет») — в известном эпизоде «Вечер в Политехническом музее».

Писал и публиковал много, наследие его велико. Что удивительно, во множестве оставленные им сочинения написаны ровно, кажется, почти без провалов. Так и хочется сказать — шедевр за шедевром. Значительная часть наследия Слуцкого — как его неподцензурных стихов, так и мемуарной прозы — была напечатана в СССР лишь после 1987 г.

Харькову этот выдающийся русский поэт дорог не тем, разумеется, что его двоюродный брат Меир Амит стал израильским военным и государственным деятелем и с 1963-го по 1968-й возглавлял военную разведку и Моссад, а тем, что вырос в этом городе, немало написал о нём хороших стихов и внёс значительный вклад в русскую поэзию.

Сегодня важно помнить стихотворение Слуцкого «Как говорили на Конном базаре»: