«Когда мы были на войне…» Эссе и статьи о стихах, песнях, прозе и кино Великой Победы

Смеляков был арестован 22 декабря 1934 г. Следователь сказал ему на допросе: «Что же ты надеялся, мы оставим тебя на свободе? Позабудем, какие слова о тебе и твоём друге Павле Васильеве сказаны в статье Горького? Не выйдет!». И — «за участие в контрреволюционной группе» поэт был приговорён к трём годам исправительно-трудовых лагерей.

Первая «отсидка» Смелякова оказалась не очень долгой. Он ударно работал в тюрьме бригадиром, был выпущен досрочно в начале 1937 г. и переведён воспитанником трудовой коммуны № 2 НКВД, располагавшейся на территории подмосковного Николо-Угрешского монастыря, закрытого безбожной властью в 1925 г., а основанного в 1380 г. Дмитрием Донским в честь победы над Мамаем. На том месте Святому Благоверному князю, ведшему рать к Куликову полю, явилась икона Николы Чудотворца, и князь сказал: «Сия вся угреша сердце мое» («Это всё согрело сердце моё»).

Опальный Смеляков стал в Угреше ответственным секретарём новой газеты «Дзержинец».

В 1930-х гг. у Смелякова случился роман с Маргаритой Алигер, посещавшей литобъединение вместе с ним, Сергеем Михалковым, Львом Ошаниным. Интересна история с кольцом, подаренным поэтессе Смеляковым (массивное серебряное — череп с двумя скрещёнными костями). Ярослав сказал Маргарите, что пока она кольцо будет носить, с ним, Ярославом, ничего плохого не произойдёт. По словам Лидии Либединской, которой Алигер рассказала эту историю уже после смерти Смелякова, каждый раз, когда кольцо снималось с руки и терялось, с Ярославом приключалась беда. В пересказе Е. Егоровой финал этой мистически-завораживающей истории звучит так: «Перед последним арестом Смелякова в 1951 г. кольцо надломилось и потом 20 лет пролежало в столе среди бумаг, но в день похорон поэта Маргарита нашла его целым, хотя сама в ремонт не сдавала…»

Перед войной молодой поэт написал цикл «Крымские стихи», публиковался в «Молодой гвардии», «Литгазете», «Красной нови»… В ноябре 1939 г. был призван в армию Ухтомским райвоенкоматом, уцелел в финской «незнаменитой» войне, вернулся в Москву весной 1940 г. и был принят на работу в аппарат Союза писателей.

В 1941 г. Смелякова из резерва призвали в армию, зачислили рядовым во Вторую легкострелковую бригаду. Служил на Северном и Карельском фронтах. Ходили слухи о его гибели. Евгений Долматовский написал трагическое стихотворение, посвящённое его памяти. Лишь Алигер верила, что Смеляков жив: вернувшись из эвакуации зимой 1942 г., она неожиданно нашла дома кольцо, подаренное Смеляковым, которое куда-то задевалось в её квартире перед отъездом в октябре 1941 г.

А Смеляков — очень быстро попал со своей частью в окружение и финский плен, каторжно работал на хозяина, обращавшегося с узниками крайне жестоко.

«Я вовсе не был у рейхстага и по Берлину не ходил», — сокрушённо писал он. А смог ещё и так: «И мёртвых нетленные очи, победные очи солдат, как звёзды сквозь облако ночи на нас, не мерцая, глядят…»

Этих мощных стихов Смелякова уже никто не отменит («Судья», 1942):

Упал на пашне у высоткисуровый мальчик из Москвы;и тихо сдвинулась пилоткас пробитой пулей головы.Не глядя на беззвёздный куполи чуя веянье конца,он пашню бережно ощупалруками быстрыми слепца.И, уходя в страну инуюот мест родных невдалеке,он землю тёплую, сыруюзажал в коснеющей руке.Горсть отвоёванной Россиион захотел на память взять,и не сумели мы, живые,те пальцы мёртвые разжать.Мы так его похоронили —в его военной красоте —в большой торжественной могилена взятой утром высоте.И если правда будет время,когда людей на Страшный судиз всех земель, с грехами всеми,трикратно трубы призовут, —предстанет за столом судейскимне бог с туманной бородой,а паренёк красноармейскийпред потрясённою толпой,держа в своей ладони правой,помятой немцами в бою,не символы небесной славы,а землю русскую свою.

…

И будет самой высшей мерой,какою мерить нас могли,в ладони юношеской серойта горсть тяжёлая земли.