Когда женщины правили Пятой авеню. Гламур и власть на заре американской моды

Для прессы и ее читателей само понятие «женщина – глава бизнеса» было чем-то экзотическим. В те годы почти все трудящиеся женщины либо выполняли неквалифицированные работы, либо занимали низшие должности. Десять с лишним лет спустя, в 1947 году, в управленческом и административном персонале женщины составляли жалкие 5 процентов. За следующие три десятка лет эта цифра практически не изменилась, увеличившись к 1978 всего до шести процентов[131]. В мире бизнеса путь к гендерному равенству оказался мучительно медленным. Компанию из списка Fortune 500

[132] женщина впервые возглавила лишь в 1972 году – когда Кэтрин Грэм, вдова Филипа Грэма, стала руководителем «Вашингтон Пост». И лишь в 1987-м фирму, чьим собственником значится женщина, – «Лиллиан Вернон Корпорэйшн» – включили в котировочный список Американской фондовой биржи.

Гортенс не имела склонности выбиваться из общего ряда, нарушать установленные правила или бросать вызов статус-кво. Она систематически преуменьшала свои заслуги, и это объясняется в том числе абсолютной уникальностью ее положения. Несмотря на успешный дебют в «Бонвит Теллер», Гортенс облачилась в мантию скромности, играла роль наивной простушки. Вспоминая годы спустя свои чувства в то первое утро, она напишет: «Я ощущала себя не президентом, а перепуганной женщиной!»[133]

Гортенс и позднее многократно применяла эту тактику умалять собственные достижения в бизнесе, подчеркивая, что женщина в ней – главное.

Касательно Бонвита «Нью-Йорк Таймс» сообщила, что 72-летний основатель универмага «ушел на покой по состоянию здоровья»[134]. В течение долгой карьеры ему доводилось переживать спады и даже финансовую панику, но перевод «Бонвит Теллер» в новое флагманское здание, когда за окном начиналась Депрессия, стал одной из тех грубых ошибок, оправиться от которых он так и не сумел. В 1934 году ему, кроме всего прочего, пришлось столкнуться с серьезными личными проблемами. Его супруга, с которой они прожили 40 лет, страдала от затяжной болезни, и, когда в январе она скончалась, у убитого горем Бонвита остались лишь горы медицинских счетов и опустошенный счет в банке. Летом он взял в универмаге длительный отпуск и отправился во Францию. В Ницце он снял комнату в квартире одной пожилой пары. Они втроем вскладчину покупали продукты и вместе готовили. Бонвит предавался долгим прогулкам и писал горестные письма друзьям о том, как одиноко жить новоиспеченному вдовцу и какие муки он испытывает, глядя, как разрушают универмаг, который он строил бо́льшую часть своей жизни.

Бонвит вернулся из Франции в комнаты гостиницы «Глэдстоун» на 52-й Восточной улице, где скромно прожил еще пять лет. В 1939-м он заболел тяжелой формой пневмонии, и его не стало. На похоронах присутствовало около 300 скорбящих, и хотя Гортенс была в их числе – она даже закрыла в честь Бонвита универмаг на весь день, – особого пиетета к предшественнику она не питала. Всем, кто спрашивал, она рассказывала, что, придя в магазин, застала «буквально морг. Он решительно нагонял тоску. Продавщицы стояли с горестными лицами. О, как мне не терпелось вдохнуть в него жизнь!»[135].

* * *

Самый крупный недостаток Гортенс на этом посту состоял в полнейшем отсутствии опыта, но она вскоре поняла, что здесь же кроется и ее тайная сила. Она обладала весьма слабым представлением о том, как вести бизнес, а ее представления о «Бонвит Теллер» складывались лишь из того, что успела понять за первые месяцы наблюдений и ее интуиции как женщины и как покупательницы. Полным профаном Гортенс, разумеется, не была – ведь она жила с Флойдом на протяжении всего его карьерного пути от младшего юриста до одного из богатейших людей страны. Но когда дело доходило до балансовых отчетов или закупочных ведомостей, в этих вопросах она не разбиралась совсем. «Ничего не попишешь, пришлось откровенно признаться в невежестве», – рассказывала она[136]. «Я привнесла в свою работу две вещи, которых, как мне казалось, жутко не хватает деловому миру, – это свежий взгляд, а также то, что мне всегда нравилось, – простой здравый смысл»[137].

В своей рекламной кампании в «Нью-Йорк Таймс» «Бонвит Теллер» решил сыграть как раз на неопытности нового президента, подчеркивая новый подход к бизнесу. «Пусть мы не профессионалы, зато делаем невиданное, – провозглашалось в рекламе. – Пусть мы женщины, зато за нами – чутье!» Далее воздавалась дань «вдохновенному, исполненному интуиции управлению главы компании», которую отличает «неожиданный угол зрения на то, что есть “универмаг”»[138].