Кокаиновые короли

Неудивительно, что картель пребывал в экстазе. В письме от 1 июля из американской тюрьмы к своим последователям из Армении Карлос Ледер назвал день вынесения решения самым счастливым в своей жизни и выразил надежду на то, что он скоро выйдет на свободу, ведь его экстрадиция была незаконной. Он, по-видимому, забыл, что, как только он оказался в США, никого в местной системе правосудия уже не волновало, как он туда попал.

Тем не менее Ледер пребывал в приподнятом настроении. В другом письме из Джексонвилла он писал, что долгая борьба против экстрадиции началась «с похорон члена Верховного суда, который продался империалистическим интересам». Это самое явное подтверждение того, что нападение на Дворец правосудия было делом рук наркоторговцев. Как и подозревали многие колумбийцы, картель систематически избавлялся от членов Верховного суда.

Без договора об экстрадиции агенты по борьбе с наркотиками в США и Колумбии могли рассчитывать только на аресты, суд и вынесение наказания торговцам наркотиков в их родной стране. Посольство США и УБН уже мало надеялись на это. Мнение укрепилось через тридцать дней после решения Верховного суда, когда судья Кали оправдал Хильберто Родригеса Орехуэлу после пятимесячного разбирательства. Родригес Орехуэла, которого экстрадировали из Испании в 1986 году за пару недель до его товарища, Хорхе Очоа, спокойно ждал слушания дела в тюрьме Кали. Судебный процесс начался 4 февраля и закончился 30 мая – раньше, чем США смогли представить дополнительные доказательства его вины.

31 мая Орехуэла вышел на свободу.

В несколько худшем положении находился Пабло Эскобар, но Крестный Отец, уничтожая свои незакрытые дела, действовал с характерной для него результативностью. Однако на этот раз он работал в рамках правового поля. 22 июля три инициированных США «Запроса о временном аресте» были отклонены как не имеющие законной силы. 9 августа газеты узнали, что судья отозвал приказы об аресте Эскобара, Родригеса Гачи и Эваристо Порраса по делу об убийстве редактора «Эль Эспектадор» Гильермо Кано. Три дня спустя другой судья отклонил обвинительный акт против Эскобара в убийстве Лары Бонильи. Судья по делу Кано сослался на отсутствие весомых улик, а другой, по делу Лары Бонилья, – на ненадлежащие методы получения доказательств. Правоохранителям, которые все еще стремились привлечь Эскобара – а таких было немного, – пришлось снова копаться в документах середины 1970-х годов, чтобы найти хоть что-то против него. Но по всем прежним делам свидетели были уже мертвы.

Таким образом, Хорхе Очоа оказался единственным членом картеля, который столкнулся хоть с какими-то неприятностями. Два обвинения США не вызвали никаких проблем для него, но пришлось расплачиваться за все маневры, которые он совершил в Испании в 1984 году. Ему все еще предстояло отбыть двадцатимесячный срок за контрабанду быков, а он нарушил свое условно-досрочное освобождение после освобождения под залог. К тому же обвинительное заключение за незаконный оборот наркотиков, скопированное с дела Никарагуа в Майами и переданное в Медельин, все еще было в силе. Ни одно из обвинений не было серьезным, если сравнивать их с целой коллекцией убийств, по которым пытались привлечь Эскобара, но ни одно из них не закрывали и не забывали. Если бы Очоа поймали, то вполне могли посадить.

После решения Верховного суда Барко не сдался. Его новым министром юстиции стал Энрике Лоу Муртра, бывший член Государственного совета и заложник из Дворца правосудия. Он люто ненавидел наркоторговцев и ничуть не скрывал свои намерения. «Правительство хочет продолжить экстрадицию, и она будет продолжена», – заявил Лоу Муртра в интервью «Эль Тьемпо» вскоре после своего назначения.

Проблема заключалась в том, как это сделать. Барко знал, что самым простым способом было бы воспользоваться советом Верховного суда и повторно представить документ в Конгресс для придания легитимности старому договору. Помощники Барко в частном порядке опросили Конгресс, и их подозрения подтвердились – никаких шансов.

Правительство тайно начало переговоры с США о возможных новых мерах – либо по восстановлению пострадавшего договора, либо по подписанию нового, либо по возрождению старых документов. Например, многостороннего соглашения 1933 года, известного как «Конвенция Монтевидео»[70], и двустороннего соглашения еще 1888 года. Теоретически оба документа были применимы, но требовалось много работы, прежде чем их можно было бы реанимировать и применить на практике. Во второй половине года Министерство юстиции США начало обсуждать все возможности с Лоу Муртрой и генеральным прокурором Колумбии Карлосом Мауро Ойосом. Картель тут же узнал об этих переговорах и внимательно за ними следил.