Коммунизм как Религия

Летом 2007 года исполнилось 70 лет со времени начала Большого тер­рора. Я пролистал два десятка российских газет и ни в одной из них не нашел даже упоминания об одной из величайших трагедий XX века. Ин­формацию о Большом терроре можно найти только в Интернете, на сай­тах правозащитных организаций и демократических партий.

Сталин по-прежнему присутствует в жизни общества, его проект фор­мирования «нового человека» задействован политически. Поэтому ведущие политики России не нашли слов соболезнования миллионам семей, чьи близкие были расстреляны или отправлены в лагеря, из которых мало кто вернулся. Выдыхающийся ручеек научной литературы о сталинском време­ни теряется в море измышлений авторов, всячески обеляющих Сталина, доказывающих, что никаких преступлений не было вообще, что число их жертв безмерно преувеличено, а наказанные были действительно виновны.

Этим дело не ограничивается. Из показанного несколько месяцев тому назад фильма «Сталин и Третий Рим» зрители узнали, что большевистс­кий вождь, оказывается, не просто возрождал православие на Руси, но хотел превратить Москву в Третий Рим. Если верить создателям фильма, то, публично поцеловав патриарха Сергия, полковник НКВД Георгий Кар­пов (ответственный за отношения с РПЦ) чуть ли не возвестил начало но­вой эры в отношениях православия и государства; за всем этим стоял, конечно же, генералиссимус Сталин («Этот поцелуй был согласован на самом высоком уровне», — уверяет автор рецензии на фильм). Продол­жая эту тенденцию, писатель-ультрапатриот Александр Проханов выдви­гает лозунг «Россия — религия, Сталин — святой», из которого следует, что нельзя относиться к России религиозно — а именно на такое отноше­ние претендуют нынешние патриоты, — не считая святым человека, лич­но подписавшего сотни расстрельных списков и санкционировавшего применение пыток к «врагам народа». И вот уже настоятель Знаменской церкви под Петербургом отец Евстафий служит по Сталину панихиду и ре­гулярно прославляет его в своих проповедях. На вопрос о том, как быть с миллионами загубленных при правлении «святого» православных жизней, священник ничтоже сумняшеся отвечает, что жертвы эти послужили появ­лению на Руси новомучеников.

Не останавливаются православные сталинисты и перед фальсифика­цией документов. Они изготовили и разместили в Интернете ряд фальши­вок, относящихся к разному времени; если верить им, Сталин отменил начатую Лениным антирелигиозную кампанию; уже в 1930-е годы он яко­бы тайно стремился к возрождению православия, которое и осуществи­лось по его повелению в 1943 году. И хотя состряпаны эти документы на скорую руку и специалистами всерьез не принимаются, для верящих в святость Сталина они столь же подлинны, как Протоколы сионских муд­рецов — для антисемитов.

Современная Россия пребывает во власти, казалось бы, противоречи­вых импульсов. С одной стороны, она воцерковляется, но церковь, при­нимающая новообращенных в свое лоно, полвека служила атеистическо­му режиму. С другой стороны, на вершину власти при Путине поднялись многочисленные представители другого института, ставшего всемогущим в сталинское время, — КГБ; они принесли с собой и распространили на все сферы жизни привычные им методы управления.

На первый взгляд возвращение к православию, вере отцов, должно было сопровождаться решительным отказом от атеизма советского об­разца и от проповедовавшей его власти. Но происходит как раз обратное: возвращаются в церковь, которая не только не отрекается от Сталина и от своего служения атеистическому режиму, но объявляет (одни ее предста­вители делают это явно, другие — по умолчанию) Сталина последователь­ным поборником православия, создает ему вымышленную религиозную генеалогию. Фактически имеет место очередной компромисс, заключае­мый между церковью и государством. Вера обретается как ритуал и отвер­гается как состояние души (любовь, терпимость, милосердие). Ради веры новообращенные сплошь и рядом совершают то, что еще недавно совер­шалось под влиянием атеизма.

Теперь, думаю, понятно, почему ключевое значение приобретает имен­но фигура Сталина: она сплавляет коммунизм с православием, осуществ­ляет синтез вчерашнего государственного атеизма с нынешней огосудар­ствленной верой.