Конец индивидуума. Путешествие философа в страну искусственного интеллекта

Если нет свободы воли, то нет и создателя. Если нет создателя, значит, нет и произведения: искусство, по Дэвиду, не отражает личности и не скрывает никакого смысла[103]. В поддержку своих теорий он цитирует Баха, мечтавшего о машине, которая могла бы сочинять музыку[104]. Впрочем, Дэвид предпочитает Баха в компьютерном, а не человеческом исполнении. Жесткость первого кажется ему более верной. Да и что такое интерпретация, если не тщетный поиск смысла?

Те же принципы Дэвид последовательно применяет и к другим искусствам. Если мир алгоритмичен, тогда абстракция — то, что ближе всего к природе. В его салоне развешаны странные картины, композиции из оранжевых сфер, полученных в результате автоматической обработки фотографий космоса. Неудивительно, что любимый художник Дэвида — Джексон Поллок: дриппинг — это человек, выступающий в роли машины, картина, появившаяся случайно, хаос до появления ИИ.

Дэвид, конечно, не единственный, кто выбрал этот путь. Многие применяют коммерческий подход: в октябре 2018 года аукцион Christie’s впервые включил в свой каталог портрет, созданный ИИ, и продал его более чем за 400 тысяч долларов — в пятьдесят раз выше первоначальной цены![105] Это доказывает, даже если не поднимать вопроса об арт-рынке, что публика заворожена автоматизацией художественного творчества.

Что же касается литературной деятельности, то Дэвид, хвастающийся тем, что написал уже двадцать семь книг, в том числе много детективов и несколько сборников хайку, пребывает в радостном ожидании: вскоре он сможет использовать программу, которая будет писать книги вместо него. Собственно, многие ученые сегодня увлечены идеей создания робота-писателя, хотя пока и не добились решительного успеха. Попытки Пабло Герваса, специалиста по компьютерным наукам из Университета Комплутенсе в Мадриде, нацеленные на то, чтобы создавать детские книги при помощи ИИ, пока еще находятся на самом раннем этапе. Но если накормить ИИ миллионами историй, можно представить, как тексты будут сочиняться по мере чтения, по модели «Книга, где герои — вы сами», в зависимости от наших реакций и ожиданий, с учетом тех книг, которыми мы развлекались на летних каникулах.

Что же останется от авторов? Ничего, разве что авторское право на программу (сам по себе алгоритм не является предметом патентного права). Дэвид не пытается быть «кем-то», композитором или писателем: он хочет лишь упрощать появление «чего-то». Как подытожил один друг и коллега Дэвида, прервав прослушивание цифровой музыки: «Так в чем же наша уникальность?»

Творение отныне — не самовыражение художника, а исчезновение его личности. Теперь не художник создает искусство — такое искусство устраняет художника.

Наука без причинности

То, что относится к искусству, распространяется также и на науку. Я встретился в MIT с Маркусом Бюлером, химиком, специализирующимся на материаловедении и нанотехнологиях, главой отделения инженерии. Некоторые прочат этого блестящего ученого, моего ровесника, в будущие ректоры MIT. Я было заикнулся об оптимизации материалов в архитектуре, сославшись на одну из тех немногих статей Маркуса, в которых, кажется, сумел понять хотя бы название… Он лишь отмахнулся от меня: «Это не ИИ, а всего лишь старая добрая алгоритмическая рационализация». Он любезно рассказал мне о том, как истинный ИИ, то есть ИИ машинного обучения и нейронных сетей, готовится революционизировать науку. Мне только и оставалось, что записывать за ним все то, из-за чего ускользала сама основа науки, как я ее себе представляю.