Конфликт, война и революция: Проблема политики в концепциях международных отношений

Империализм не был новым феноменом, однако его значение существенно выросло в конце XIX в., когда экономические аргументы стали использовать для отстаивания и обоснования того, что некоторые страны делали веками. Когда после 1857 г. британская Ост-Индская компания передала свои административные функции британской короне, а королева Виктория была объявлена в 1876 г. императрицей Индии, идея Британской всемирной имперской державы из политического факта превратилась в самопровозглашенную идеологию. Сторонники имперской экспансии в Африке и Юго-Восточной Азии обрели новый политический голос, поставивший под вопрос господствующую идеологию свободной торговли, гарантией для которой служил британский Королевский флот, подкреплявший глобальное присутствие Британии. Разведывание континентальной, а не только береговой Африки в середине XIX в., ставшей доступной для крупнейших имперских держав – Британии и Франции, а также для их новых конкурентов – Бельгии и Германии, явилось началом войны за Африку, в которую влились и старые португальские колонии. Эта попытка разделить целый континент на территории, находящиеся в собственности европейских стран, стала важным фактором развязывания войны. Тогда как США начали экспансию на Филиппины и Кубу. С точки зрения апологетов империализма, таких как Милнер и Родс в Британии или Теодор Рузвельт в США, он оправдывался не просто национальной гордостью и самоутверждением, но экономикой. Традиционный колониализм позволял поддерживать рынки с контролируемыми тарифами. Однако новый империализм стремился контролировать доступ к ресурсам, имеющим ключевое значение для современных экономик, таким как нефть и резина, а также к новым источникам дешевой рабочей силы. Колониализм предстал возможностью не просто справиться с резким ростом населения в странах-метрополиях, произошедшим во время индустриализации, но также и экспортировать капитал на новые рынки, где доход на инвестиции был бы выше, чем на традиционных рынках старых капиталистических держав, а потому, к примеру, британские банки начали строить железные дороги по всей Латинской Америке.

Ленин опирался на исследования неортодоксальных экономистов, таких как Д.А. Гобсон (1858–1940), оказавший влияние на Джона Мейнарда Кейнса, и Рудольф Гильфердинг (1877–1941), которые обратили внимание на финансиализацию капитала. Однако он отвергает их вывод о том, что эта тенденция способна отсрочить долгосрочный кризис капитализма. Все крупные теоретики империализма признавали трансформацию современных индустриальных экономик, которые перестали быть разнородными собраниями промышленных капиталистов, занимающихся определенными отраслями и яростно конкурирующих друг с другом за долю рынка. По мере созревания индустриальных экономик логика капитализма стремится к созданию монополий в рамках национальных экономик, а также к диверсификации собственности средствами финансового капитала, охватывающего разные индустрии. Реальные силы новой эпохи – уже не промышленники-магнаты одного индустриального города, но те, кто владели индустриями в целом. Благодаря диверсификации ценных бумаг эти гегемоны все больше господствовали над разными связанными друг с другом отраслями – например, стальные магнаты имели долю в железных дорогах, являвшихся основным потребителем стали и угля. Эксплуатация других видов сырья приобретала все большее значение для развития химической отрасли и передовых форм инженерии. Эти направления производства опирались на такие металлы, как никель и хром (особенно важный для современной оружейной промышленности), а также сталь и железо. Залежей этих новых металлов в Европе часто было недостаточно, однако их хватало в Африке, Канаде и Австралии, что стало мощным фактором имперской экспансии.