Конфликт, война и революция: Проблема политики в концепциях международных отношений

В результате распада в 1991 г. СССР, сдерживавшего США, Америка стала лидером однополярного, хотя и не всегда мирного мира, что показал ряд крупных традиционных войн на Ближнем Востоке. На тот же период пришелся пик экономической глобализации, то есть выведения промышленного производства в страны с высококвалифицированным, но низкооплачиваемым трудом (Индия, Китай и Вьетнам), за чем последовало сокращение внутреннего промышленного производства в западных демократических странах. Отделение капитала от национального государства и его консолидация в международных конгломератах, о которой говорили Ленин и Мао, привели к глобализации, то есть совершенно особому феномену. Ее апологеты утверждали, что она является единственной реалистической моделью глобальной экономики, фактом, с которым политические режимы должны примириться. В то же время, как показал глобальный финансовый кризис 2008 г. и его долговременные последствия, новая модель «невесомой» экономики глобального финансового капитализма была обременена собственными кризисными тенденциями. Особенно сильно они проявились в росте популизма, «отступлении демократии» и экономическом национализме в период после 2016 г. Но также они были прояснены возвышением Китая как глобальной экономической державы и главного кредитора глобальной экономики в период после 2008 г. Начиная с 2010 г. Китай наращивал свою армию и заявил свои территориальные претензии в Южно-Китайском море, а также на Тайвань. Поэтому далеко не очевидно то, что конкурирующие друг с другом экономические имперские державы не вступят в конфликт – в торговые или технологические войны или даже в открытое военное столкновение.

Кроме того, проясняя предельно общие феномены современной глобальной политики, Ленин и Мао своими работами о партийной организации (а также, если говорить о Мао, об организации партизанской войны) оказали значительное воздействие и за пределами собственно марксизма-ленинизма, на микроорганизацию политической власти и ее применение. Идеал безжалостных, дисциплинированных, крепко сплоченных партий, состоящих из профессиональных партийцев, был усвоен практически всеми политическими режимами, так что сегодня легко забыть, в какой мере эта тенденция укорена в работе Ленина «Что делать?». Массовые партии, будь то в однопартийных государствах или многопартийных демократиях, подчиняются внутреннему кругу профессионалов, которые скорее управляют стремлениями обычных членов, чем отвечают на них. Чем авторитарнее режим, тем большей нормой является ленинистская модель партии, что можно проиллюстрировать националистами и популистами, например партией Баас в Египте, Сирии и Ираке. В популистских режимах такое ядро профессиональных кадров (именно такой термин обычно использовали маоисты) поддерживает авторитет вождя массовой партии, отличающейся довольно слабыми связями между отдельными членами. Похожие структуры могут обнаруживаться и в «энтристских» группах, пытающихся отнять власть у массовых партий, что наблюдалось в Европе после 1968 г. во фрагментированной левой политике. Подпольный характер деятельности некоторых из таких групп, построенных на вертикали власти, в отдельных случаях привел к тому, что они перешли от политической борьбы в рамках легальной политической системы к революционной борьбе против всей политической системы в целом. Некоторые дошли до терроризма и политики восстания, в чем они также опирались на определенные аспекты теории партизанской войны у Мао. Так называемые маоисты из числа радикальных европейских левых часто состояли в строгих, но децентрализованных организациях, стремящихся избежать проникновения полиции и секретных служб, способных их обезглавить.

Тем, кто стали террористами, например Фракции Красной армии (группа Баадера – Майнхоф) в Германии, «Красным бригадам» в Италии и Временной Ирландской республиканской армии, стратегия децентрализованных ячеек со слабо выраженным центральным руководством позволила какое-то время проводить успешные операции, избегая проникновения агентов в их ряды и не страдая от отсутствия поддержки населения. Эта стратегия в недавнее время была подхвачена и такими глобальными террористическими группами, как «Аль-Каида» и ИГИЛ (за пределами самопровозглашенного халифата в Ираке и Сирии). В этих случаях мы не видим выраженного центрального командования или стратегического руководства, которые заменяет яркий активистский бренд, используемый для привлечения новых членов на местах и вдохновения тех, кто работает в строго изолированных ячейках. Все эти явления расширяют, развивают и меняют идеи и формы, коренящиеся в политических и организационных работах Ленина и Мао о революции. Пока революция будет оставаться главной политической целью некоторых людей и в то же время проблемой, с которой приходится иметь дело военным и силам безопасности, обе стороны будут обращаться за идеями именно к Ленину и Мао, а не Марксу.

Библиография

ОСНОВНЫЕ РАБОТЫ ЛЕНИНА