Конфликт, война и революция: Проблема политики в концепциях международных отношений

Правым интеллектуалам советский марксизм представлялся атеистической «азиатской» доктриной, грозившей западной цивилизации или так называемым иудо-христианским ценностям. Эта обеспокоенность безбожным коммунизмом заставила многих правых увлечься фашизмом, а в некоторых случаях и нацизмом, обещавшим сдержать большевизм. Опыт Второй мировой войны усложнил понимание роли СССР в глобальных отношениях. Сталин после подписания в 1939 г. пакта Молотова – Риббентропа принял участие в разделе Польши. Когда Гитлер в середине 1941 г. напал на СССР (что явилось для Сталина неожиданностью), СССР по необходимости стал союзником Великобритании, к союзу которых позже, после атаки японцев на Перл-Харбор в декабре 1941 г. и объявления Германией войны США, также присоединилась Америка. На европейский театр военных действий СССР поставил людские ресурсы, подорвавшие силу вермахта после поражения последнего в 1943 г. под Сталинградом. К концу войны советская Красная армия господствовала в значительной части Восточной и Центральной Европы, став единственным конкурентом для военной мощи США. Кратковременный вынужденный альянс вскоре уступил место холодной войне капиталистического Запада и коммунистического Востока, которая доминировала в международной политике вплоть до падения Берлинской стены в 1989 г., что обозначило конец Организации Варшавского договора. СССР в 1991 г. распался на составляющие его республики, тогда как Россия вышла из этой истории отрезвленным и экономически слабым государством, хотя и обладающим огромным ядерным арсеналом.

Холодная война была главной темой послевоенных исследований международных отношений, и в значительной степени спрос на таких исследователей определялся быстрыми переменами в период 1945–1948 гг. Ключевой фигурой в американской политике был в это время Джордж Ф. Кеннан (1904–2005), профессиональный дипломат, работавший до Второй мировой войны в посольстве в Москве, и один из ведущих советологов. Послевоенную стратегию США он сформулировал в своей «Длинной телеграмме» 1946 г. и статье «Истоки советского поведения», опубликованной в 1947 г. в журнале Foreign Affairs за подписью некоего «X». Кеннан утверждал, что логика советского курса является неизменно экспансионистской, однако Советское государство недостаточно сильно в экономическом отношении, чтобы достичь мирового господства. А потому СССР должен считаться неустойчивым противником, грозящим новой войной, которая стала вдвойне проблематична, когда СССР приобрел ядерное оружие. Рекомендация Кеннана заключалась в том, что не нужно стремиться к идеологическому или военному разгрому СССР, но нужно проводить политику сдерживания. С точки зрения многих антикоммунистов, этот отказ от разгрома коммунизма как конечной цели представлялся всего лишь формой приспособления к биполярному миру. Многие комментаторы видели в Кеннане классического деятеля холодной войны, оправдывающего долгосрочное вмешательство США в дела Европы, тогда как воинственные антикоммунисты считали его позицию слишком примирительной.

Отказ Кеннана от идеологического и военного разгрома коммунизма означал определенные следствия для реализма как позиции в международных отношениях, поскольку победа над Советами была заменена техническими проблемами политического курса, видевшего угрозу в экспансионизме, но оставлявшего суждение о зле режима бульварной прессе. Военные стратеги и новые специалисты по военным стратегиям продолжали создавать курсы и планы ограниченной ядерной войны с Советами или взаимно гарантированного уничтожения. Однако влияние Кеннана и нового реализма, охватившего разные части политического спектра после выхода работы Карра 1939 г., превратило это направление в господствующую парадигму исследований международных отношений, а потому все вопросы сводились к истинности реализма или объяснению его неадекватности.