Конфликт, война и революция: Проблема политики в концепциях международных отношений

Новая республика боролась за легитимность не только с реальной угрозой коммунистической революции, но также с консерваторами, в том числе католическими, относившимися к либерально-демократическому правительству с глубоким подозрением. Такими сильнейшими противниками Веймарской республики были остатки армии и нерегулярные антикоммунистические добровольческие образования (Freikorps), из которых в следующие десятилетия вырастет нацистская партия. В этом контексте Шмитт и начал свою публичную карьеру, став ведущим академическим специалистом по государственному праву. Критику конституционного либерализма он развил в таких работах, как «Политический романтизм» (1919), «Политическая теология» (1922) и «Духовно-историческое состояние современного парламентаризма» (1923). Этими риторически насыщенными, резкими и провокационными текстами Шмитт заработал себе репутацию главного теоретика Веймарской конституции. Особенно для его работ было характерно глубоко скептичное и враждебное отношение к либеральному конституционализму, а также утверждение главенства политики для государственного права и конституции, противоречащее нормативизму таких представителей правового позитивизма, как Ганс Кельзен. Главное возражение Шмитта на либеральный конституционализм не сводилось к техническому юридическому вопросу, но покоилось на неспособности конституционализма учесть свою собственную политику, а потому он, по мнению Шмитта, подрывает свою способность защищать себя от угроз и вызовов. Это была весьма существенная слабость в контексте глубоко разобщенного Веймарского государства, вынужденного подчиниться экзекуционным и нарушающим равновесие положениям Версальского мирного договора, повлекшего для Германии значительное число экономических и политических следствий [Кейнс, 2007]. В конечном счете эти угрозы и вызовы проявились в подъеме нацистской партии (НСДАП), захватившей при содействии консерваторов власть в 1933 г.

В 1920-е годы Шмитт был ведущей фигурой политических дискуссий позднего Веймара, становясь при этом все более важным политическим теоретиком, опубликовавшим в 1932 г. свою ключевую работу «Понятие политического». Хотя в то время он сам нацистом не был, он был связан с правым консервативным правительством Франца фон Папена, приведшим Гитлера к власти. Принятие в 1933 г. Закона о чрезвычайных полномочиях, покончившего, по сути дела, с Веймарской конституцией и передавшего диктаторскую власть Гитлеру и нацистам, стало поворотным пунктом в жизни и карьере Шмитта. Он присоединился к НСДАП в мае 1933 г., когда она уже захватила власть, и вскоре был вознагражден званием прусского государственного советника, а также престижным местом профессора в Берлинском университете. Это была высшая точка публичной юридической и политической карьеры Шмитта, и именно тогда его стали называть «коронным юристом» рейха.

Связь Шмитта с нацизмом представляет собой довольно сложный вопрос. Он, конечно, был членом партии и прямо участвовал в утверждении власти нацистов над обществом, в том числе в сжигании правоведческих работ, написанных учеными-евреями, а также в преследовании и изоляции академических работников из числа евреев. Как и философ Мартин Хайдеггер, сделавший ставку на нацистов в 1933 г. и ставший тогда ректором Фрейбургского университета, Шмитт навсегда связал себя с нацистами, что определило его репутацию. Однако связь Шмитта была в большей степени политической, чем у Хайдеггера. Вопрос о том, был ли он настоящим нацистом, то есть подписывался ли он в полной мере под нацистской идеологией, не столь ясен. Собственно, в 1936 г. он вызвал некоторые подозрения у СС, обвинивших его в том, что он на самом деле является оппортунистическим католическим мыслителем, который неискренен в своем антисемитизме. Шмитт мог не опасаться последствий такого подозрения, однако на время войны с головой ушел в академические работы. В частности, он начал свои работы о международной политике, которые станут основой для его карьеры в поздненацистский и послевоенный период.