Конфликт, война и революция: Проблема политики в концепциях международных отношений

Принимая вызов Спарты и решившись на войну, Перикл подчеркивает морскую природу Афинской империи, ее обращенный вовне, торговый характер. Спарта признается им в качестве господствующей сухопутной державы Греции, а потому Перикл отстаивает стратегию избегания детально спланированных сухопутных сражений, требуя полагаться на морскую силу Афин, позволяющую изводить Пелопоннесский союз нападениями и при этом обеспечивать надежное снабжение Афин. Поступая таким образом, Афины могут наносить ущерб силам Спарты, закрывая им в то же время доступ в ту область, где они сами господствуют. И хотя Афины понесут определенные издержки, Перикл говорит, что Афины могут легко их покрыть своим торговым богатством и могуществом. Спарта, будучи аграрной державой, не имеет достаточного избыточного продукта, чтобы потратить его на войну, и каждый день кампании в Аттике будет обходиться ей достаточно дорого. Афиняне не стремятся к захвату территории Пелопоннеса, у них вполне достаточно территории на островах, входящих в их морскую империю. Поэтому их цель состоит в том, чтобы создать гарантии для этой империи и для ее растущего влияния в Греции, позволив при этом Спарте и Пелопоннесскому союзу измотать самих себя, что заставит их искать новые условия мира.

Несмотря на последующие события, рассказанные Фукидидом, в том числе сыгравшую важную роль чуму, связанную со скоплением населения внутри афинских стен и обезлюдением сельских районов Аттики, стратегия Перикла представляется вполне логичной. Она определяет ясную цель войны и логичные оценки успеха. Также ею подчеркиваются специфические силы и преимущества Афин как морской державы, способной оказывать значительное влияние в греческом мире, а именно на островные колонии, а потому не ограниченной узкими пределами сухопутной державы. Независимо от того, обоснованны ли такие аргументы, они в какой-то мере были воспроизведены Уинстоном Черчиллем, но уже в применении к Великобритании, в 1940 г., то есть после поражения Франции, – Черчилль осознанно стремился повлиять на политическое воображение американской элиты, получившей классическое образование. Перикл утверждал, что ущерб континентальным территориям Афин не будет иметь долгосрочного влияния на их способность выдержать конфликт и достичь своих целей. В худшем случае Афины могут потерять земли и собственность, тогда как важнее всего жизнь и свобода. В то же время Перикл сделал очень важное – и в контексте последующих событий весьма резкое – замечание: «Я опасаюсь гораздо больше наших собственных ошибок, чем вражеских замыслов» (книга I. 144) [Фукидид, 1981, с. 64]. Чтобы стратегия работала, ее следовало сразу же привести в исполнение и не отклоняться от нее. Хотя более поздние военные теоретики, такие как Клаузевиц, говорят о необходимости приспосабливать план к ходу военных операций, когда начинает ощущаться трение от столкновений с врагом, на самом высоком уровне стратегического планирования не менее важен долгосрочный взгляд, позволяющий не вносить изменения в ответ на понесенный ущерб. Действительно, более всего Фукидида беспокоит склонность демократии вносить подобные изменения.

Говорят, что главный учитель Клаузевица, Герхард фон Шарнхорст, потратил немало времени на то, чтобы понять, как французам удалось сделать из своих революционных армий, состоявших из недисциплинированных простолюдинов, необычайно сильную военную силу, каковой она стала при Наполеоне. Во многом это объясняется доктриной и организацией, но также Шарнхорст подчеркивал трансформацию общества, ознаменовавшую само возникновение французской нации [Howard, 2002, p. 7]. Идея нации – современная идея, в нашей книге она будет изучаться в следующих главах. Однако в представленной Периклом афинской стратегии (в Надгробной речи) сложно не заметить превознесения Афин, отождествляемых с их либеральным идеологическим основанием, особенно если учесть, что такой взгляд объясняет и оправдывает, указывая на любовь и патриотизм, внушаемые Афинами, героические действия тех, кто этой речью прославлен.

Необходимо избегать анахронизмов в описании греческих идей, однако Перикл вполне определенно указывает на то, что война – не просто столкновение интересов, но также еще и идеологическая борьба между открытой либеральной демократией и закрытой консервативной автократией. Перикл говорит: «Я утверждаю, что наш город – школа всей Эллады» (книга II. 41) [Фукидид, 1981, с. 81]. Он не просто превозносит мнение афинян о самих себе, но и отстаивает лучшую форму правления, защищая идеологические принципы Афинской империи перед остальными членами Делосского союза, которые были недовольны тем, что сегодня мы назвали бы империалистическими амбициями афинян, стремившихся менять политические режимы у своих союзников. И если современные либералы не видят причин оправдывать универсальную ценность своего политического порядка, точно так же, похоже, и Перикл не обосновывает их особо перед всеми греками.