Конфликт, война и революция: Проблема политики в концепциях международных отношений

Однако под влиянием Гоббса многие современные реалисты выдвигают негативные нормативные утверждения о том, что национальные интересы по самой своей природе являются конфликтными, а потому закон без санкций – это «просто слова», тогда как не-иерархическая международная сфера не только является анархической, но к тому же лишена всякой морали или закона. Как трактовать такие утверждения – в качестве теоретических положений или же историко-эмпирических тезисов – один из фундаментальных вопросов теории международной политики, и именно этим объясняется важность Фукидида для этих дискуссий, независимо от того, можно ли его обоснованно называть реалистом. Теория международных отношений в основном занимается различением или соединением аналитического и скептически-нормативного реализма, предлагая все более тонкие объяснения того, в каком смысле реализм дает наилучшее эмпирическое описание международной сферы. Хотя современный реализм опирается на идеи многих авторов, Фукидид считается одним из первооткрывателей этого подхода к международным отношениям, а потому с него начинают все, кто строит традицию или канон «теории» международных отношений. В этом разделе мы изучим три источника реализма Фукидида вместе с его наиболее важным уроком.

Чума

Обсуждение чумы следует сразу за Надгробной речью Перикла (книга II. 47–55), и эта тема определенно привлекала Фукидида, который подхватил неизвестное заболевание, но выжил. В основном в обсуждении дается подробное описание симптомов и приводятся определенные догадки о том, что болезнь могла прийти из Эфиопии. Поскольку чума описывается сразу же после Надгробной речи, возникает впечатление, что она стала неудачным последствием программы Перикла по сбору населения в городе, в результате которой сельские территории были оставлены спартанцам, а город мог опираться на свой флот и торговлю, которая поставляла припасы в Афины из имперских владений. Хотя Фукидид упоминает о том, что чума заставила людей вспомнить старые предсказания, в своем собственном рассказе он, как ни странно, не обращается к сверхъестественным силам и объяснениям. В нашем контексте, то есть контексте реализма, наиболее важная часть рассказа о чуме связана с ее влиянием на мораль и законность. Фукидид пишет:

Поступки, которые ранее совершались лишь тайком, теперь творились с бесстыдной откровенностью… Жертвовать собой ради прекрасной цели никто уже не желал, так как не знал, не умрет ли, прежде чем успеет достичь ее. Наслаждение и все, что как-то могло служить ему, считалось само по себе уже полезным и прекрасным. Ни страх перед богами, ни закон человеческий не могли больше удержать людей от преступлений, так как они видели, что все погибают одинаково и поэтому безразлично, почитать ли богов или нет. С другой стороны, никто не был уверен, что доживет до той поры, когда за преступления понесет наказание по закону (книга II. 53) [Фукидид, 1981, с. 87].