Константинополь. Последняя осада. 1453

Поиски добычи стали навязчивой идеей. Еврейский квартал, находившийся недалеко от устья Золотого Рога, подвергся разграблению одним из первых, поскольку его обитатели традиционно торговали драгоценными камнями. Атакующие также тщательно разыскивали итальянских купцов. В течение дня захват добычи приобрел более организованный характер. Те, кто первым входил в дом, поднимали над ним флаг, тем самым давая понять, что дом уже занят. Другие отряды, видя это, шли дальше, продолжая поиски. «И так они водрузили свои флаги повсюду, даже на монастырях и церквах», — отмечает Барбаро. Люди работали группами, уводя пленников и унося награбленное в лагерь или на корабли, а затем вновь возвращаясь за добычей. Они обшарили все углы: «церкви, старые подвалы и могилы, монастыри, подземелья, и потайные места, и щели, и пещеры, и ямы. И они искали по всем скрытым от глаз углам, и если кто-то или что-то было там, они извлекали найденное на свет». Кое-кто на этом не успокоился, воруя неохраняемую добычу, доставленную в лагерь.

Тем временем продолжалась борьба за выживание. В ходе утреннего боя судьба нескольких сот человек решилась благодаря случаю. Утром кардинал Исидор, архиепископ Киевский, с помощью своих слуг смог сменить епископское облачение на одежду убитого солдата, лежавшего на улице. Турецкие солдаты вскоре наткнулись на тело в платье епископа, отрубили ему голову и с ликованием выставили ее на всеобщее обозрение[31]. Сам Исидор вскоре попал в плен, но остался неузнанным. Турки сочли невыгодным продавать его, пожилого человека, в рабство. За небольшую сумму Исидор прямо на месте откупился от того, кто захватил его в плен, и сумел взойти на один из итальянских кораблей, стоявших в гавани. Принцу Орхану повезло куда меньше. Одетый в солдатское платье, он вместе с группой греков искал спасения, пытаясь бежать с приморской стены, однако турки опознали его и начали преследование. Осознав безнадежность ситуации, он бросился с укреплений. Его отрубленную голову принесли Мехмеду, который очень хотел узнать о судьбе Орхана[32]. Других вельмож захватили живыми — Луку Нотараса и его семью взяли в плен, видимо, у них во дворце, то же произошло и с Георгием Сфрандзи и его близкими. Монаха Геннадия, возглавлявшего противников унии, пленили в его келье. Каталонцы продолжали сражаться до тех пор, пока их всех не убили или не взяли в плен, но вытеснить с позиций критян, оборонявших башни близ Золотого Рога, оказалось невозможно. В конце концов кто-то сообщил об их сопротивлении Мехмеду. В характерной для него донкихотской манере он предложил им прекратить борьбу и уплыть на своих кораблях. После некоторых колебаний критяне приняли его предложение и беспрепятственно отбыли.

Многим казалось, что Золотой Рог давал наибольшие шансы спастись. Ранним утром сотни солдат и гражданских лиц потоком устремились по узким улицам в надежде попасть на борт какого-либо из итальянских кораблей, стоявших в гавани. У морских ворот царили смятение и паника. В безоглядном бегстве многие забирались на теснившиеся у берега гребные судам, в итоге переворачивавшиеся и тонувшие. На дно уходили все, кто находился на борту. Трагедия приобрела еще большие масштабы из-за решения, принятого некоторыми из стражников, охранявших ворота. Увидев, как их соплеменники-греки бегут к берегу, и вспомнив пророчество о том, что враг может повернуть вспять у статуи Константина, они решили, что есть шанс убедить защитников возвратиться и отбросить врага, если перекрыть выход. Поэтому они выбросили ключи со стены и воспрепятствовали дальнейшему бегству. Когда все способы достичь стоявших у берега итальянских галер были исчерпаны, у моря стали разыгрываться душераздирающие сцены — «мужчины, женщины, монахи и монахини жалобно кричали, ударяя себя в грудь и умоляя моряков на кораблях подойти ближе и спасти их», но на самих галерах также царила паника, и капитаны почли за лучшее продолжать плыть дальше. К тому времени как флорентийскому купцу Джакомо Тетальди удалось достичь берега — это случилось через два часа после прорыва линии фронта, — уже ничего не оставалось делать, кроме как пуститься вплавь или ждать «ярости турок». Предпочтя в такой ситуации смертельный риск (существовала опасность утонуть), он сорвал с себя одежду, устремился за кораблями и был поднят на борт одного из них. Тетальди успел вовремя. Оглянувшись, он увидел, как османы схватили более сорока воинов в тот момент, когда те пытались сбросить с себя доспехи и последовать за ним. «Да поможет им Бог», — пишет флорентиец. К некоторым из обезумевших людей, очутившихся на берегу, спасение пришло с другого берега бухты. Подеста Галаты убедил их, что в генуэзской колонии они окажутся в относительной безопасности: «С великим риском я провел их в поселение близ палисада; вы никогда не видели ничего более ужасного».