Королев. Главный конструктор

Очень способствовал таким экспериментам энтузиазм академика А.А. Благонравова, возглавившего Координационный межведомственный комитет. Голованов утверждал, что Благонравова едва не «съели» за постоянную поддержку геофизических ракет Королева: не дал ход делу маршал Неделин, положил жалобы под сукно.

Почти все собаки, летавшие на геофизических ракетах, вернулись живыми и здоровыми: это давало для будущей космонавтики первый очень важный материал о состоянии живого организма при подъеме на высоту. Были получены и новые данные о составе атмосферы. Ученые во главе с М.В. Келдышем были очень рады сотрудничеству и стали верными союзниками Королева.

А вот военные были недовольны испытаниями Р-1А. Заместитель министра Вооруженных Сил Н.Д. Яковлев внезапно отвернулся от ракет и прямо заявил на совещании у Сталина, что с таким разбросом попадания они армии не нужны, дешевле и надежнее авиация. Первые испытания его не убедили.

* * *

В монографии Романова Королев был у Сталина дважды: 14 апреля 1947 года, когда намечалась линия развития ракетостроения в стране, и «поздним июльским вечером 1949 года». На втором заседании присутствовали, кроме Яковлева, командующий артиллерией Вооруженных Сил СССР Н.Н. Воронов, министр вооружений СССР Д.Ф. Устинов, начальник Главного артиллерийского управления М.И. Неделин, а также руководитель атомной программы И.В. Курчатов.

Голованов предлагал другую дату: март 1948 года – и ставил под сомнение присутствие Курчатова – разговор у Сталина касался ракеты Р-1, о ядерно-ракетной программе в то время речи еще не было. К тому же Курчатов всю весну был занят подготовкой к пуску первого отечественного ядерного реактора в Челябинске-40. Основываясь на письме самого Сергея Павловича, Голованов считал, что встреча со Сталиным у Королева была единственной. Романов, скорее всего, объединил два совещания в одно. Или Сергей Павлович, ввиду особой секретности темы, о второй встрече, где присутствовал Курчатов, в письме умолчал.

Он писал Нине Ивановне 6 марта 1953 года:

«Вспоминаю, как были мы у товарища Сталина 9 марта 19.. года. Так все было неожиданно, а потом так просто; мы ожидали его в приемной и вошли – какое волнение охватило меня, но товарищ Сталин сразу заметил и усадил нас. Началась беседа. Все время он ходил по кабинету и курил свою трубку. Все было коротко и ясно. Много спрашивал и много пришлось говорить. Эти часы пролетели незаметно. Как заботливо говорил он о всех нас и как глубоко направил по правильному пути наш труд. А ведь многое из того, с чем мы пришли, придется теперь делать по-иному. И как это хорошо и ясно все стало.

Говорили и о будущем, о перспективе. Д.Ф. потом мне сказал, что слишком много было сказано о нас в розовом тоне, но я с этим не могу согласиться, – где же, как не у товарища Сталина, можно говорить легко и то, что думаешь, чего хочешь. Великое выпало мне счастье – побывать у товарища Сталина».

Д.Ф. – это Устинов.

В книге «Конструктор космических кораблей» Романов приводит слова Королева, относящиеся к кремлевской встрече со Сталиным, происходившей не в 1949-м, а в 1948 году: «Мне было поручено доложить о разработке ракеты. Он слушал молча, почти не вынимая изо рта трубки. Иногда прерывал меня, задавая короткие вопросы». Голованов уточнял, что текст этого интервью Сергей Павлович лично поправил и завизировал, и в нем «ясно говорится о недостаточном внимании к ракетной технике руководства страны в предвоенные годы».

Итак, не в июле 1949-го, а 9 марта 1948 года были вызваны на совещание в Кремль тогдашний директор НИИ-88 Гонор и Королев как начальник отдела баллистических ракет. Как раз в тот день маршал Яковлев стал доказывать приоритет авиации.

Дошла очередь докладывать до Королева. Он очень волновался: ему тревожно мерещилось, что за ним все еще тянется тень колючей проволоки Мальдяка и эта тень может внезапно вырасти и закрыть его лицо.