Королев. Главный конструктор

Казалось бы, Королев – «два в одном»: ученый-конструктор и администратор-хозяйственник – очень подходил для роли директора института. Для роли – да, а для номенклатурной должности как беспартийный и с темным пятном Колымы – нет. Директором НИИ-88 назначили Янгеля. Между прочим, он и помог Королеву в 1953 году стать коммунистом – членом ВКП(б). Очень помог и Дмитрий Ильич Козлов, не только сильный конструктор, но и не менее сильный организатор, что в дальнейшем проявилось в Самаре (Куйбышеве), куда его через несколько лет направит руководить филиалом ОКБ-1 Сергей Павлович, четко определяющий лидеров и распределяющий их по своей отрасли, расширяя свою большую систему: так появятся конструкторские школы Козлова, Решетнева и участника разработки ракеты Р-11– Макеева.

Михаил Кузьмич Янгель. 1969 год

[РГАСПИ. Ф 17. Оп. 100. Д. 351952. Л. 5]

Заявление С.П. Королева о приеме в партию. 30 июня 1953 года

[РГАНТД. Ф. 211. Оп. 6. Д. 234. Л. 4]

В НИИ-88 Козлов возглавлял парторганизацию и, не побоявшись некоторых начальственных персон, выступавших против вступления бывшего зэка Королева в ряды ВКП(б), сам дал Сергею Павловичу рекомендацию. В том же году Сергей Павлович был избран членом-корреспондентом Академии наук СССР.

Автобиография С.П. Королева. 10 февраля 1953 года

[РГАСПИ.Ф. 17. Оп. 100. Д. 333465. Л. 7–8]

Голованов, многократно подчеркивая, что Янгель родом из глухой сибирской деревни, исподволь внушал читателю, что карьерный взлет Янгеля, воспринятый Сергеем Павловичем болезненно, объяснялся происхождением Михаила Кузьмича и его партийностью, мол, Устинов сначала просто «прикрыл» «политически правильным» назначением своего старого товарища Чертока от развернувшийся антисионистской кампании, опасной для многих честных советских специалистов еврейской национальности.

Вряд ли Ярослав Кириллович был прав. Устинов как жесткий руководитель не мог ставить происхождение выше конструкторского таланта и деловых качеств: Янгеля «наверху» присмотрели раньше, Михаил Кузьмич еще в конце 30-х годов был отправлен на учебу в США и Европу. И при всей симпатии к Чертоку, Устинов находился внутри оборонной системы и назначить кого-либо начальником отдела стратегически важного НИИ-88 только ради «прикрытия» не мог в силу государственного долга, воспринимаемого как долг личный.

Ярослав Кириллович в своей книге «Королев: факты и мифы», на которую ссылаются российские и зарубежные историки, нередко руководствовался собственным впечатлением от встречи с тем или иным героем книги, проявляя неоправданную снисходительность к одним и возвышая других. Иногда намеренно подчеркнутой деталью он снижал образ человека. К примеру, рассказывая о встрече с очень пожилым Пилюгиным, Голованов не без симпатии, правда, но все-таки с тонкой подспудной иронией замечает, что Николая Александровича за обедом он пытался переключить с темы блинов на ракеты, не заметив, что даже систему приготовления блинов Пилюгин не просто усовершенствовал, то есть к любой мелочи жизни подходил творчески, но и мог с народной притчевостью использовать как метафору, способную приоткрыть известному журналисту этапы подготовки ракеты к пуску. И даже Королев у Голованова как-то мельче реального масштаба: да, Сергей Павлович, конечно, имел недостатки (властность, вспыльчивость и так далее), и читателям Голованова, наверное, это приятно – вспомним Пушкина, заметившего однажды, что обычный человек ищет пороки у людей выдающихся, чтобы найти в них сходство с собой…

Ярослав Кириллович Голованов. 1 июня 1990 года

И тем не менее труд Голованова достоин самой высокой оценки и уважения. Автор объехал и прошагал тысячи километров, чтобы встретиться с теми, кто помнил Королева, провел несколько дней в бутырской камере, где когда-то томился будущий Главный конструктор, нашел следователя Шестакова, не вспомнившего обвиняемого из РНИИ-НИИ-3, составил подробную схему колымского маршрута Сергея Павловича и схему Байконура… Любая биография Королева теперь, когда ушли в небытие почти все знавшие Сергея Павловича, в определенной степени палимпсест – и книга Голованова послужит вдохновляющим толчком и серьезной опорой еще для многих исследований. Воистину Ярослав Кириллович не только постарался воссоздать живой портрет Королева, но и создал памятник нерукотворный себе самому.

…И сейчас, возвращенный из небытия, он вышел через калитку с дачи Пилюгина, вдохнул запахи увядающего августа, с грустью подумав о быстротечности жизни, вот и Пилюгин уже старик, и на секунду задумался: а так ли Николай Александрович прост? Да, сын крестьянки и кавалериста полка уланов, после революции конюха, но ведь русский самородок, заставивший ракеты летать самостоятельно, подчиняясь собственной автоматике, а не управлению с Земли!