Королев. Главный конструктор

Гоголь считал тело сценой души. Сейчас болезни, вызванные психическими причинами, называют психосоматикой. Романов отмечал, со слов самого Королева, что Сергей Павлович на трудности и аварийные ситуации реагировал физическим недомоганием. Если бы врачи это понимали, возможно, жизнь Королева оказалась бы длиннее.

* * *

Возвращаясь с испытаний, он старался дома отсыпаться, ходил в пижаме, иногда слушал симфоническую музыку, много читал. Признавался, что одно из его любимых занятий – «рыться в книгах». Почему-то Голованов гуманитарные наклонности Сергея Павловича несколько умаляет, а ведь книжная эрудиция Королева отзывалась в его речи. Он мог назвать себя подпоручиком Киже, намекая на свою «невидимость», мог процитировать классиков, читал и фантастику, ему очень понравилась «Туманность Андромеды» Ефремова… Человек, встающий из писем Нине Ивановне, далек от образа однозначного технократа.

– Иногда приснится что-то нелепое, – сказал ей однажды, – сегодня снилось, как везут во тьме ракеты, причем вижу их не я, а какой-то маленький мальчишка. И он, то есть я, во сне спрашивает, что везут.

– В тебе живет мальчишка, оттого и сон, – засмеялась Нина Ивановна.

– Ласточка моя, – обнял жену Королев, – мальчишка во мне страшно устал от сильно взрослой ответственности. Через два дня снова нужно ехать на полигон. Надо положить мне с собой шляпу с большими полями, сладких кексов и пивка бутылок десять. Там с водой по-прежнему сложно, в жару солдаты видят миражи, мерещатся им то озеро, то водовозка. Жаль, борщик с собой не увезешь. Не забудь маме передать, что ее – самый вкуснейший, только моя бабушка так вкусно готовила, больше никто.

– А Мария Николаевна?

– Мать – нет. У нее всегда варила и жарила домработница Лизуха.

– Что еще купить, продумай заранее.

– Как-то из окна, когда мы ехали в Кап. Яр, а поезд встал на забытом Богом полустанке, я заметил мальчонку, он стоял и смотрел на поезд во все глаза. Напомнил мне меня. Я тоже смотрел, как на чудо, на «летающие лодки». Но поезд идет по рельсам, ему не вырваться из панциря тяготения…

Нина Ивановна от разговора о детях, даже совсем незнакомых, всегда становилась очень грустной – она упорно лечится, а надежд все меньше, ребенка у них с Сергеем, скорее всего, не будет. Иногда ей кажется, может быть, причина не в ней, а в нем?

– Мне как-то Васюня твой сказал, что силу своего энтузиазма ты передаешь другим! – попыталась она перевести тему. – Когда срочная работа, все в КБ буквально тобой наэлектризованы!

Королев засмеялся.

– Вот и этому мальчишечке я что-то свое передал, он все смотрел и смотрел на поезд, а я на него, потом мы поехали, а он побежал следом и стал махать мне рукой, пока не скрылся из глаз… Думаю, он мне и приснился… Скорее всего, сынишка путевого обходчика. Спасибо им, скромным героям железных дорог, письмишки арестантов благодаря им доходили до близких… Знаешь, Мусенок, давай-ка купим подарочек для мальчишки лет десяти, машинку, книжечку, что-то еще, будем проезжать, я место хорошо запомнил, там еще одинокий домик стоит, посылочку брошу в окошко, он обязательно найдет. Только об этом, смотри, ни-ко-му!

– Фантазер ты мой любимый…

Глава 16 От чужой – к своей

Верьте, победа за нами…

С. Есенин

Девятилетний Сережа, сын путевого обходчика, снова проснулся ночью от стука колес. Их старый серый домишко смотрел окнами на железную дорогу. При свете луны остро посверкивали рельсы первого пути, а по второму – шел товарный тяжелый поезд, гудела земля, отзывались старые стены, постанывал деревянный пол, шуршали еще не вмерзшие камни, скатываясь с насыпи.

Отец Сережи стоял за калиткой, смотрел на товарняк. На длинных вагонах проплывали мимо него какие-то закрытые брезентом огромные длинные предметы.

Сережа вскочил с постели, накинул старую куртку, засунул голые ноги в сапоги, выбежал к отцу.

– Опять повезли? – спросил взволнованно.

– Везут… Что за штуковины… Думаю, новое секретное оружие. Только смотри, Сережа, об этих поездах молчок. Везут только ночами, значит, штуковины – государственная тайна, большие люди за ними стоят.

Луна скрылась за тучи, исчезал вдали стук колес. Охнув, задремала было насыпь, да вновь ее потревожили: за товарным поездом прошел еще один, пассажирский. Сережа помахал ему рукой.

– Чего ты машешь? Пассажиры все спят, ночь ведь.

Очнувшийся ветер принес первые острые снежинки.

– Пойдем и мы спать.

– Папа, а войны больше никогда не будет?

– Не будет. Сейчас проверю пути, мне показалось, из поезда выбросили что-то, а ты иди в дом. Надо сейчас проверить, а то снегом засыплет…

С.П. Королев на отдыхе в Кисловодске. 1 апреля 1950 года

[РИА Новости]

– Я с тобой! Смотри, луна выглянула и улыбается!

– А звезды-то как дружно нам с тобой помигивают, – обходчик вздохнул, – только их за тучами не видать. Бога вот нет, пожалел бы нас. И нашу мать, и всех моих братьев, твоих дядьев, война забрала, будь она проклята, ты вот младенцем был, а выжил. А пожалеть нас с тобой некому.