Королев. Главный конструктор

– И не надо жалеть! Я сильный. Вырасту, стану машинистом.

– Хорошее дело. В твои годы я тоже мечтал.

– Смотри! Пакет! Под насыпью!

Нет свидетельств, что игрушечный грузовичок, конфеты и сказки Пушкина мальчику Сереже прислал таким необычным способом Сергей Павлович Королев, но, помня, как незаметно помогал он Цандеру, как делился своим пайком в Омске с многосемейным рабочим, как отдавал сахар для больного ребенка женщине-библиотекарю в Казани, как брал на поруки сына продавщицы книжного магазина А. Грицук, – подросток был несправедливо осужден за драку, причем те, кто драку затеяли, благодаря влиятельным отцам избежали наказания, – как прислал теплую куртку испытателю в Кап. Яре, как хорошо и тепло обязал одеть детишек детдома – всех его добрых дел не перечислишь, – конечно, мог совершить и такой нестандартный поступок.

* * *

Как-то вечером Нине Ивановне позвонила Мария Николаевна. Отношения их складывались ровно, но особой любви свекровь к невестке не питала, на встречах внучки Наташи с отцом и Ниной Ивановной не настаивала. Решила спокойно: повзрослеет, сама поймет, кто прав, кто виноват. Наташа по-прежнему ни видеть отца, ни говорить с ним не желала. И к объявлению матери о ее возможном замужестве отнеслась отрицательно. Щетинков был давним другом семьи, ну и что? Как представить его отцом?

– Слышали? Сергей знает?

– Он же там. – Нина Ивановна опасалась произносить название места. У телефонов были острые уши. – О чем вы, Мария Николаевна?

– Умер Костиков. Собаке собачья смерть!

Если человек, близкий Королеву или сторонний, сопоставляет Колыму Сергея Павловича и акт техэкспертизы 1938 года, невольно он склоняется к обвинению Костикова. Однако все гораздо сложнее и не так однозначно. История отношения семьи Королевых к Костикову имела продолжение.

Третий муж внучки Марии Николаевны, Натальи Сергеевны Королевой, ученый, историк ракетной техники Ю.Г. Демянко, в течение нескольких лет пытался смыть сплошную черную краску с портрета Андрея Григорьевича[66]. Да, Костиков написал в партком, но ведь и другие сотрудники РНИИ-НИИ-3 подобные заявления писали: кто – Тухачевскому, кто – местному партийному руководству, кто – в райком. Активно воевал за кислородные окислители конструктор Душкин, однажды присоединился к общей эпистолярной борьбе с азотными двигателями Глушко даже Михаил Клавдиевич Тихонравов, человек чистой души и великой преданности идеям Циолковского! Да, Костиков как главный инженер был назначен председателем технической экспертизы и перестраховался. Но ведь и вторично собранные комиссии, в которых Костиков уже не участвовал, не опровергли результатов первых и существенных изменений в выводы не внесли. А Сергей Павлович после второй комиссии едва не попал в лагерь опять. И, совершенно точно, второго бы срока не пережил.

Костиков, будучи в 1944 году арестованным, подтвердил, скорее всего ради спасения собственной жизни, что всячески боролся против «вредителя» Глушко – этим как бы заверяя следователей в «коммунистической безупречности» убеждений и, вероятно, продолжая верить в правильность своих взглядов. Но ведь открещиваться от «врагов народа» устно и письменно приходилось тогда многим: ради спасения себя, детей, а иногда и ради карьеры, загнанные в угол люди отрекались, бывало, и через газеты, даже от своих родных отцов, а жены – от мужей! Это горькие факты. Арестованный Костиков обвинялся в том, что ввел в заблуждение правительство, пообещав в нереально короткие сроки построить сверхмощный самолет-истребитель. Параллельный сюжет: проект реактивного перехватчика Королева, разработанный им в Омске, не соответствовал возможностям 1942 года ни по скорости, ни по мощности двигателя, ни по срокам исполнения, а Сергей Павлович сразу предполагал серийное производство, ему повезло – проект не начали реализовывать. Понятно, что, будучи заключенным, Королев стремился доказать свою нужность СССР, и его идеи опережали производственные возможности.

Бланк телеграммы с автографом С.П. Королева и стихотворение Б.Н. Стругацкого «Дети тумана». 1959–1965 годы

[Музей космонавтики]

Но ведь и Костиков, пусть ему и вскружили голову честолюбивые планы, а масштаб его разработок много скромнее, тоже стремился быть полезным: РНИИ-НИИ-3 под его руководством добился положительных результатов, и директор Слонимер всячески способствовал научным и техническим программам главного инженера, которые, годы спустя, получили заслуженную оценку[67].

Когда писались доносы на соседа ради того, чтобы «отжать» его квартиру, на своего начальника – чтобы занять его кресло, на красивого и талантливого – из низкой зависти, это были преступления против нравственности.