Королев. Главный конструктор

Когда проезжали Кулундинскую степь, поезд, везший его на край земли, внезапно остановился.

Приоткрыли вагон, пахнуло травой, истомленному Королеву показалось в полусне, будто вдоль железнодорожного полотна бредет Цандер. Вот он остановился, смотрит на товарняк, машет ему… Открыл глаза, глянул в вагонный просвет: безлюдье, хорошо бы сделать в такой степи полигон для испытаний ракет…

Поезд тряхнуло, он железно охнул – потащился дальше. Королев успел сложить треугольник из папиросной бумаги с несколькими словами жене и московским адресом, заклеить хлебным мякишем и выбросить из вагона. Удивительно, но такие послания арестантов, благодаря сердобольности обходчиков, опускавших найденные письма в почтовые ящики, доходили до адресатов. Получила треугольничек и Ксения Максимилиановна. Вся семья собралась на Октябрьской: Сергей жив! Но где он?

Отбывавший срок в Мальдяке по той же 58-й статье искусствовед Г.К. Вагнер вспоминал, что в 1938 и 1939 годах, при нереально высоких планах добычи золота, была уменьшена норма питания на одного человека. 12-часовой рабочий день без выходных, голод и отсутствие гигиены привели к гибели нескольких тысяч человек. Проводились там и массовые «показательные» расстрелы.

Валентина Степановна Гризодубова

1940-е годы

«В лагере, огороженном колючей проволокой, было десять больших, санитарного образца двойных палаток, каждая на пятьдесят – шестьдесят заключенных, – писал в мемуарах генерал Горбатов, тоже попавший как “враг народа” на прииск Мальдяк.

(…) Работа на прииске была довольно изнурительная, особенно если учесть малокалорийное питание. На более тяжелую работу посылали, как правило, “врагов народа”, на более легкую – “уркаганов”[49].

В один из морозных ноябрьских дней в лагерь Мальдяк был доставлен Михаил Александрович Усачев, бывший директор Московского авиазавода, – самолет, построенный на этом заводе, посчитали намеренным «вредительством»: при полете на нем погиб знаменитый Чкалов. Усачев был физически сильным и очень храбрым, он быстро заставил уголовников его уважать. Один из них, матерый уркаган, как-то его предупредил:

– В эту палатку не ходи, могет, зараза, там Король помирает, Серега Королев, он из ваших, политических, слег и уже, говорят, не встанет.

Усачев молча отодвинул уголовника с дороги. Молодого авиаконструктора Королева он хорошо помнил и, войдя в палатку, сначала не узнал его в изможденном человеке, закрытом грязным тряпьем.

Глава 12 Москва – Омск – Казань – Москва

Молчи, скрывайся и таи…

Ф. Тютчев

Сверкают черные ягоды смородины, рыжеет крыжовник, коричневые бархатные бабочки порхают над яркими цветами, пчела кружится, норовя добраться до вазочки с вареньем… Так тихо сегодня в подмосковной Барвихе у Баланиных-Москаленко. Разъехались все, лишь Мария Николаевна осталась – для встречи, назначенной еще на прошлой неделе, с журналистом Ярославом Кирилловичем Головановым. Он уже бывал у нее в Барвихе несколько раз. Почему-то и ей, и ему нравится беседовать именно здесь, на террасе дачного дома под тихий шум листвы.

Марии Николаевне Баланиной девяносто. Седая, сгорбленная, но и в старости красивая, думает Голованов, а какая мужественная мать, сколько она перенесла в те страшные годы.

– Кому я только не писала тогда, – говорит Мария Николаевна, сдерживая слезы, – Сталину, Ежову, Берии, Голякову, он был председателем Верховного суда, писала прокурору по спецделам, просила передать дело другим следователям, отправляла телеграммы главному военному прокурору и самому Сталину. Что скрывать, мы тогда верили, что он буквально отец родной…

– А Сергей Павлович ведь тоже писал?

– Конечно! Вот, у меня в тетрадке записано, кому: верховному прокурору СССР в августе и октябре 1938 года, потом в апреле 1939-го. Председателю Верховного суда дважды – в том же октябре и в том же апреле. Писал в НКВД СССР, это август 1938 года. Из пересыльной Новочеркасской тюрьмы – в ЦК партии в феврале 1939-го. И самому Сталину писал… Сейчас я вам из одного его заявления зачитаю.

Мария Николаевна перелистывает тетрадь.

– Нашла. 5 августа 1939 года. Он еще в Бутырках. Пишет председателю Верховного суда СССР.