Королев. Главный конструктор

Скорее всего, причина словесных столкновений – в стремлении Королева исправить неудобную для него подчиненную позицию – зависимость в любых вопросах, от крупных до мелких, от Гонора и Тритко, которые связывали его инициативу, как тормозил когда-то его порывы Клейменов. Наверное, более точно, чем Голованов, источник конфликтов увидел Галлай: «Характерной чертой стиля работы Королёва, – писал он, – было великолепное пренебрежение к тому, что именуется установленными пределами прав и обязанностей. Особенно широко он понимал категорию прав, прежде всего, своих собственных: без видимых сомнений распоряжался едва ли не всем вокруг»[52].

Постановление Совета министров СССР № 1017-419 сс «Вопросы реактивного вооружения». 13 мая 1946 года

[ГАРФ. Ф. Р-5446. Оп. 3ас. Д. 23. Л. 216-224об]

Приказ Министра вооружения Союза ССР № 83/К о назначении С.П. Королева Главным конструктором изделия № 1 НИИ-88. 9 августа 1946 года

[Музей космонавтики]

Была и еще одна причина дальнейших сложных отношений Устинова и Королева: ракетчиком – фаворитом Дмитрия Федоровича стал Глушко.

Как раз с Валентином Петровичем в этот очень короткий период, предшествующий степному Кап. Яру, Королев был во всем, что касалось ракеты, почти единодушен. Даже чертежи, составленные в «Нордхаузене» группой Глушко и по ошибке присланные не ему в Химки, а в Подлипки, то есть в НИИ-88, отдал, пусть не совсем безропотно, – Глушко пришлось писать Г.М. Маленкову, – но с пониманием: для Дела так нужно. Двигатели Фау-2 были тоже отправлены в отдел Королеву. Поскольку и документация на них пришла в НИИ-88, Глушко пришлось обратиться еще и к Устинову – просить о переадресации двигателей и составляющих. Королев все отправил в ОКБ-456.

В обсуждении Фау-2 Королев и Глушко разногласий не имели.

– Наши двигатели были не хуже немецких, – говорил Глушко, – даже исаевский.

– И Душкина.

– У него ничего стоящего не было и нет!

Имя человека, подписавшего акт роковой экспертизы, было крайне неприятно Валентину Петровичу.

– С моими двигателями совпадают у Фау-2 почти все элементы конструкций. А иногда по каким-то решениям мы опережали немцев, но у них – гигантский размер и тяга! В чем причина, что мы так не делали? Когда я первый раз увидел эту огромную дуру, обалдел. Испытания в Гамбурге, ты помнишь, тоже зрелище не для слабонервных.

Гонор Л.Р., Королев С.П. 1945 год

[Музей космонавтики]

Королев выразил причину отставания с присущей ему народной афористичностью:

– Мы робели, а они наглели!

– Ты прав.

– Но, как выяснилось, наглость не всегда города берет, а иногда и сдает!

– Как сказал бы Лангемак, мы не сделали такой двигатель не по технической робости – просто не преодолели чисто человеческий психологический барьер. Георгий Эрихович иногда шутил, что ракеты – дело рук демонов.

– Не знаю, есть ли у демонов руки, – рассмеялся Королев, почему-то вспомнив слова Воскресенского о Глушко: «подо льдом у Валентина таится бурная страстность», – но лучше попытаться договориться с Богом. Демоны больно вероломны и склонны к изменам.

Мнительному Глушко показалось, это намек на то, что он ушел от жены Тамары и дочери Жени, оставив их в Казани. Оставил и немку в Бляйхероде: фрау родила, через несколько дней младенец умер, амурная связь распалась – Глушко вернулся в СССР.

Но Королев уже сменил тему:

– Начальник полигона Василий Иванович Вознюк сообщает, что почти все готово, семь потов с него сошло, в Кап. Яре все лето жуткая жара, климат трудный, резкий, с перепадами температур, да еще пыль вихревыми столбами. Но дареному коню в зубы не смотрят. Полигон есть, это главное. Наши два спецпоезда уже отправились в астраханском направлении.

* * *

Еще до Кап. Яра случилось в жизни Королева одно событие, о котором пока не знал Валентин Петрович Глушко. Поделился Королев только с Васюней – так ласково вне службы стал иногда он звать своего заместителя Василия Павловича Мишина, между прочим, признанного впоследствии генератора конструкторских идей.