Королев. Главный конструктор

Сергей Павлович имел брата и потерял его, о чем так и не узнал. Резервуар в его душе, предназначенный для братской любви, остался пустым. И, восполняя потерю, он по-братски начинал относиться к людям, вызвавшим его доверие. Сравнивая первую надпись на детской фотографии, подаренной маленьким Сережей родному дяде «дорогому Васюне», и обращение в минуты дружеского расположения к Мишину, видишь: Василий Павлович в такие минуты вызывал у Королева родственные чувства. К тому же их отчества совпадали, что приятно было тому и другому. Жил в памяти Сергея Павловича и молодой парень по имени Василий, когда-то не давший ему умереть от голода в лагере Мальдяк. Имя Василий стало для Королева добрым, поддерживающим, теплым. Сергей Павлович был очень эмоциональным человеком, и порой именно память чувств определяла его отношения. Память о пережитом не давала шанса на искреннюю дружбу с Глушко, однако интересы Дела были выше эмоций.

– Я женился, – сказал Мишину. – Ее зовут Нина. Нина Ивановна Котёнкова. Ты ее мог видеть в институте.

– Стройная переводчица с пепельным волосами?

– Она.

Много написано книг и статей о роли личности: Королев – прямое подтверждение того, что один человек может повернуть или ускорить ход истории. И как мало сказано о роли женщины в жизни тех, кто правит страной, совершает научные открытия, открывает новые производственные области, основывает технологические направления. Немного больше повезло подругам знаменитых деятелей искусства, да и это крупицы… А ведь верно говорят: понять мужчину можно, только увидев его с женой

Королев, переставший летать, но не переставший мечтать о полетах, снова крылат: он любит и любим. Роль Нины Ивановны в судьбе Сергея Павловича велика: она пришла в его жизнь в 1947 году, и в том же году на полигоне Капустин Яр стартовала баллистическая ракета А-4 – начался победный путь Королева.

О знакомстве подробно рассказывала Голованову Нина Ивановна. Произошло оно в НИИ-88. Сергей Павлович попросил прислать ему переводчика с английского, немецкие журналы он читал сам. Германии после поражения было не до ракет, конструктор Фау-2 Вернер фон Браун прочно обосновался в США, и ждать актуальных новостей по ракетной технике – Королев это понял быстрее других – следовало именно из англоязычной прессы.

Котенкова Нина – студентка 1 курса Московского государственного педагогического института иностранных языков. 1937 год

[Музей космонавтики]

Котенкова Н.И. на теннисном корте. 1937 год

[Музей космонавтики]

Нина Котенкова, судя по фотографиям, в молодости – а ей в ту пору было двадцать шесть – отличалась чарующей (не побоюсь ретроэпитета) мягкой женственностью. И еще было в ней что-то детское, простодушное и одновременно шаловливое. То, что так ценил Королев, не переносивший в женщинах «значительности», фальши и наигранности. Он сам любил смех и шутку, и в Ксане до своего ареста находил еще не погасшие искорки «милого шалунишки». Черты детскости в жене испарились из-за испытаний в годы войны и ответственной работы хирурга.

А Нина Ивановна могла смеяться и говорить открыто и непосредственно, как девчонка, несмотря на пережитое: потерю отца, заместителя директора завода по хозяйственной части, материальные трудности осиротевшей семьи, тяжелые военные годы, развод с первым мужем из-за его измены… И очень искренне призналась сразу, что английский текст для нее труден из-за обилия технической терминологии, ей незнакомой. Попросила дать ей в помощь инженера.

Королев, даже общаясь с государственными авторитетами, умел проникать за их социальные маски и выходить на контакт с человеческим в них. И в институте не переносил служебной роботообразности, внезапно сбрасывал с сотрудника официальную личину юмором или неожиданным разносом – чтобы перед ним предстал человек. Нина сразу была без социальной маски. Просто живая милая женщина.

Инженер с готовностью откликнулся, помог и на вопрос Королева, как ему работалось с переводчицей, ответил:

– Прекрасно! И наружность привлекательная, и очень понятливая, интеллигентная.

Образ Королева в ее глазах тоже был живой. Свое отражение ему понравилось. А ей понравилось, как смотрит на нее он. Их отражения улыбнулись – и в этом миг две души, точно узнав друг друга, соединились раньше физических тел. Впрочем, Нина Ивановна была далека от «фантазий», близких художественной тени, таящейся в душе Сергея Павловича, – и ее земная трезвость тоже ему понравилось: тылы не должны быть туманными и подверженными психологическим вибрациям. Вибрации позже, конечно, случались как ответ на его собственную эмоциональную турбулентность.

Он решил, что именно она станет его женой, в тот день, когда Нина принесла очередные переводы и он взял ее за руку, предложив провести вечер вместе.