Королев. Главный конструктор

Солончаковая степь зимой погружалась в резкий холод, огромные сугробы быстро каменели на ледяном ветру, дороги пробивали танками. А летом степь раскалялась от жара. Испытатель Иван Кокорев вспоминал: «…на стартовых площадках температура окружающего воздуха в летний период иногда достигала плюс 40 градусов. При заправке ракеты номера расчёта заправочного отделения и других отделений, которые работают в это время у ракеты, находятся в спецодежде: прорезиненных брюках и куртке с капюшоном и в резиновых сапогах. Отдельные номера расчётов от перегрева падали в обморок. После таких случаев было принято решение периодически охлаждать их водой из водообливочной машины – это положительно сказалось на работе»[53].

Верно написал поэт, «гвозди бы делать из этих людей, крепче бы не было в мире гвоздей». А ведь начальник полигона Вознюк вырос в артистической семье, далекой от армии, его родители играли на театральной сцене. Возможно, это и сблизило его с Головановым: Ярослав Кириллович много беседовал с ним, когда на месте села уже вырос небольшой закрытый город Знаменск (он и сейчас ЗАТО), с теплом и уважением рассказал о хозяине полигона, завещавшем похоронить его в Кап. Яре: «Василию Ивановичу предлагали очень высокие должности в Большом доме на Фрунзенской набережной, но он оставался верен своему полигону до конца жизни. Тогда, в 47-м, еле вытаскивая сапоги из липкой, цепкой грязи, он ворчал:

Королев С.П. Астраханская обл., Капустин Яр. 27 октября 1947 года

[Музей космонавтики]

– Погодите, сейчас сюда присылают по приказу, но будет время – по блату будут присылать…»

– Какие тюльпаны здесь весной – красота! – убеждал Вознюк других сомневающихся. – А какой воздух – не надышаться. А видели сусликов? Они и в те годы стояли, как маленькие часовые, вдоль дорог…

* * *

Срок испытаний ракеты А-4 приближался.

Руководить испытаниями должен Королев – главный конструктор «изделия № 1». Отвечающий за ракеты представитель Главного управления Министерства вооружения Ветошкин оказался в том же штабном вагоне спецпоезда, что и он. Королев никогда не использовал винные застолья в деловых отношениях, да и к спиртному всю жизнь был достаточно равнодушен, а тут все получилось случайно: вместе как-то вечером выпили немного и проникновенно побеседовали. Сыграло ли это какую-нибудь роль в том, что первые испытания сочли успешными? Трудно сказать. Скорее всего, нет. Был важен сам факт крепнущих кулуарных связей с «людьми Устинова».

Любовь к Нине придавала Королеву сил, помогала выдержать тяжелые условия полигона. 8 октября 1947 года, за 10 дней до испытания ракеты А-4, Сергей Павлович пишет ей[54]:

«Моя милая родная девочка, крепко тебя обнимаю и целую, скучаю по тебе очень сильно, каждый день вспоминаю тебя, особенно вечерами, и стараюсь представить, где ты и что поделываешь. Ю. А.[55] мне рассказал, что ты отдыхаешь эти дни, несколько дней и усиленно читаешь “Угрюм-реку”.

Спасибо тебе, роднуся, за твое такое хорошее ласковое письмо и особо за карточку. Не проходит дня, чтобы я не посмотрел на нее, и мне как-то становится легче и спокойнее.

За меня будь спокойна – я крепко храню наше чувство и дружбу, верю тебе безгранично и живу днем нашей встречи, которая, я надеюсь, не так уже далеко. Свой долг здесь я выполню до конца, и убежден, что мы вернемся с хорошими, большими достижениями.

Тебя мне очень не хватает.»