Королевство Русь. Древняя Русь глазами западных историков

Дальнейшую последовательность событий исследователь описывает так: весной 988 г. император Василий II сумел подавить восстание Варды Фоки благодаря помощи шеститысячного отряда варягов, посланного князем Владимиром Святославичем. За помощь Владимиру была обещана рука сестры императора – Анны Порфирородной, при условии, что он примет христианство. Однако после победы император не спешил выполнять обещание, поэтому Владимир вторгся в Крым и к 990 г. взял Херсон. После этого Анна была отправлена к Владимиру, который принял крещение, связав тем самым свою страну с восточных христианством и его культурой²⁰⁵. Д.Д. Оболенский был убежден, что крещение Руси объединило разрозненные восточнославянские племена в единое государство. Эту позицию сейчас разделяют многие отечественные авторы, которые считают, что именно принятие единой монотеистической религии помогло сформировать единое централизованное государство.

Как отмечает исследователь, после принятия Владимиром христианства Русь окончательно стала частью Византийского Содружества. При этом в книге «О церемониях» императора Константина Багрянородного русы находятся на одном положении с мадьярами и печенегами, а титул русского правителя – архонт. Они стояли выше кавказских правителей (например, куропалатов Грузии), которые получали прямые приказы от императора. Статус же Владимира после крещения и свадьбы с порфирородной принцессой стал равен царю Болгарии, который получил свой титул при аналогичных обстоятельствах – после свадьбы с Марией Лакапеной, дочерью (не порфирородной) императора Романа. Возможно, отмечает Д.Д. Оболенский, Владимиру также был дарован царский титул. И хотя Владимир и его потомки были полностью независимы от Византии, они признавали императора как главу православного сообщества, обладающего божественной метаполитической юрисдикцией над Русью²⁰⁶. Однако, несмотря на это, русские князья обосновывали свою легитимность не тем, что их полномочия были делегированы императором, а: 1) принадлежностью к правящей семье, восходящей к Владимиру и Рюрику, которая обладала коллективным и эксклюзивным правом на управление страной; 2) Божьей волей²⁰⁷. С другой стороны, князья Руси и императоры Византии не были равны, русы признавали лидерство императора в христианском мире. Эта концепция всеобщего суверенитета императора принималась образованным классом Древней Руси, поскольку эта норма входила в византийское право, которое использовалось РПЦ²⁰⁸.

К проблеме выбора Владимиром вер обращается и К. Раффешпергер. Он считает наиболее важными для русских князей связи со скандинавскими королевствами, религия которых представляла собой смесь язычества и полунезависимого латинского христианства; с Центральной Европой, придерживавшейся латинского христианства германского образца; с православной Византийской империей – именно в таком порядке. Как отмечает исследователь, традиционно акцентируют внимание на момент обращения Руси к православию, опираясь на фантастический рассказ об изучении Владимиром различных вер. При этом более поздние представления о православии на Руси (начиная с раннего Нового времени) переносят на XI–XII вв., создавая видимость зависимости Руси от Константинополя. К. Раффенспергер пишет, что если посмотреть на эту ситуацию с точки зрения подхода П. Брауна о микрохристианствах, то наше понимание проблемы станет четче и мы увидим более точную картину средневековой Руси. Эта картина показывает, что Русь граничила с различными микрохристианскими регионами, в каждом из которых был свой тип христианства и которые пытались влиять друг на друга. Таким образом, полагает исследователь, перед нами картина многополярного религиозного мира²⁰⁹. При этом он также полагает, что крещение Владимира – это еще один исторический миф, как и принятие христианства Ольгой.

Князь, по мнению К. Раффенспергера, осознавал необходимость религиозных изменений для укрепления позиций Руси в мире, поэтому он обратился к христианству, которое имело организацию и аппарат для централизации государства²¹⁰, хотя оно не было единственным вариантом, наряду с ним рассматривались и другие религии²¹¹. Русская церковь была основана Владимиром по политическим и династическим мотивам, а первые священники были из Херсона, включая первого главу первой киевской церкви Анастасия. В то же время существовали тес-н ые связи с латинским м иром, что видно на прим ере передачи мощей святого Климента Владимиру в 988 г.²¹² Из источников также кажется очевидным, что Владимир и его сын Ярослав осуществляли полный контроль над церковью вплоть до прибытия митрополита Феопемпта, поскольку они назначали священников и епископов самостоятельно, иногда в соответствии с пожеланиями других церковников. Такая же модель господствовала и в Европе до реформ Григория VII: правитель, который основывал национальную церковь, мог назначать священников, включая епископов. Это не означает, что такая церковь была непременно автокефальной, но это показывает определенную степень автономии²¹³.