Королевство Русь. Древняя Русь глазами западных историков

Однако, отмечает исследователь, как и в какой последовательности события разворачивались на самом деле, сказать сложно, особенно это касается херсонского похода Владимира, которому можно найти различные объяснения. Это мог быть «упреждающий удар», ведь Херсон в X в. процветал, и Владимир мог воспользоваться занятостью Василия II подавлением восстания, чтобы захватить богатейший город Крыма, понимая, что он может как присвоить себе доходы города, так и использовать его в качестве разменной монеты в ходе переговоров. С другой стороны, Владимир мог захватить Херсон в ответ на затягивание Василием выполнения своей части соглашения. Наконец, захват города мог даже быть частью помощи Василию, если, как иногда предполагается, население оказало поддержку мятежным полководцам. Не подлежит, однако, сомнению, что Владимир использовал нестабильность в Византии, чтобы укрепить свою власть, санкционированную всемогущим богом¹⁹².

После крещения князя началась христианизация Руси. Жителям Киева было приказано войти в Днепр для массового крещения. Идол Перуна был привязан к лошади, побит палками и сброшен в реку. Владимир также повелел срубить всех идолов и на их месте поставить церкви. При этом значительная часть русской элиты уже была более или менее христианизирована еще до официального крещения. Крещеные русы были уже в 940-х гг. Напротив, степень и характер «христианизации» обычного населения, особенно сельского, сложно оценить. Даже ПВЛ сообщает, что лишь языческие идолы, святилища и ритуалы – то есть альтернатива существующей власти и культу – были запрещены¹⁹³. Само христианство ассоциировалось с дружинниками и другими княжьими людьми, и принятие его означало рост собственного статуса. Владимир стремился внедрить христианство в следующие поколения, поэтому детей из знатных семей забирали для «книжного учения», а их матери, «недостаточно крепкие в вере… оплакивали их, как если бы они умерли»¹⁹⁴.

Однако церковный образ Владимира – это не просто плод воображения. Действия, предпринятые князем, должны были связать его режим с христианским Богом и святыми, а содействие церкви стало функцией правления. И он преуспел во внедрении христианства в политическую культуру Руси. Ни один честолюбивый князь даже не задумался о возвращении к язычеству, в отличие от некоторых узурпаторов в Скандинавии. Христианская власть Владимира обеспечивала победы, и триумфальный тон ПВЛ при описании действий Владимира под Херсоном отражал, возможно, его собственную пропаганду¹⁹⁵.

Последующее возведение церквей и украшение резиденции Владимира, как полагает Дж. Шепард, должно было провести параллель с дворцом императора. Назначение Анастасия, который ранее сдал ему Херсон, главой дворцовой церкви было посланием, что Владимир может сравняться с греками¹⁹⁶.

Однако деятельность князя не ограничивалась только крещением. Чтобы защитить свой религиозный центр, Владимир основал новые поселения далеко в степи, пользуясь преимуществами черноземов. Сам Киев был расширен на десять гектаров и окружен мощным земляным валом, как и другие города к югу. Создание засечных линий и крепостей вдоль основных притоков Днепра вывело отношения Руси и кочевников на новый уровень. Раньше эти отношения хоть и не были простыми, но все же были в основном мирными. Теперь же укрепленные города юга стали целями набегов и осад. С другой стороны, путешествия в Византию стали менее опасны благодаря засекам и кавалерийскому эскорту, который сопровождал купцов до порогов. Кроме того, строительство новых поселений привело к перемещениям населения. Как отмечает Дж. Шепард: «Среднее Поднепровье не было плотно заселено до правления Владимира. Он же, как сообщает ПВЛ, собрал „лучших мужей“ среди славян и финнов лесной зоны и заселил ими новые поселения»¹⁹⁷.

С другой стороны, несмотря на все реформы князя, административные и идеологические основы правления находились все еще в зачаточном состоянии, даже несмотря на то, что Владимир «любил своих дружинников и совещался с ними об управлении землями, о войнах и законах»¹⁹⁸. «Русская земля» была архипелагом в значительной степени самоуправляющихся сообществ. Многие из них все еще были племенами, как, например, вятичи. Княжеские управляющие, военачальники и посланцы появлялись в новых крепостях и поселениях, и именно там они были достаточно многочисленны, чтобы вмешиваться в жизнь простого населения. Этого требовала и постоянная угроза нападения кочевников. Но даже там у официальных лиц было мало поводов для издания документов и приговоров¹⁹⁹.