Космос. Иллюстрированная история астрономии и космологии

На протяжении всей истории находились те, кто утверждал, что устройство мира, каким мы его себе представляем, зависит от создаваемых нами же категорий и законов. Разум является, в некотором смысле, творцом природы, что не уставал повторять (в числе других) Иммануил Кант. Видимое нами вокруг себя регулируется, кроме прочего, тем, что мы из себя представляем как биологические существа. Астрономов с давних времен заботила ограниченность человеческого восприятия и тот факт, что есть целый мир разнообразных излучений (инфракрасный свет Гершеля, ультрафиолет Риттера и т. д.), представление о котором мы можем получать только с помощью приборов. Многие из наших отношений со Вселенной зависят от отличительных признаков жизненных форм (языка, нашей физиологической природы и т. п.), но есть и другие, связанные с самим нашим материальным существованием. Нам известны элементы, необходимые для существования живых организмов, включая азот, кислород, фосфор и, прежде всего, углерод. Водород и гелий, как сейчас считается, образовались во время первичного нуклеосинтеза, и только после долгого процесса они превратились в более тяжелые элементы, что происходило главным образом в недрах звезд. За смертью звезд следует рассеяние этих элементов, а затем объединение их в планеты и жизненные формы. До того как это произойдет, должно пройти в общей сложности порядка десяти миллиардов лет, а потому нет ничего удивительного в том, что мы – форма жизни на основе углерода – обнаруживаем себя во Вселенной, возраст которой насчитывает более десяти миллиардов лет. В этом смысле в утверждении, будто человек связан со Вселенной, нет ничего заведомо оккультного или мистического. Однако достаточное условие отнюдь не является необходимым, и находятся такие, кто хотел бы сделать его необходимым, провозгласив, что само наличие человеческой жизни накладывает особые ограничения на физические состояния, обеспечивающие обитаемость Вселенной.

Большинство попыток оценить вероятность существования жизни где-либо еще зависели во многом не только от астрономически определяемых условий, но и от того, что мы знаем о биологических качествах земной жизни. Это не затрагивает вопроса «зачем мы здесь?», но обеспечивает условия изучения обстоятельств возникновения жизни и, к примеру, того, как различные физические обстоятельства (даже такие, как изменение скорости расширения или временно́й шкалы Вселенной) будут влиять на результат. В этом нет ничего нового. Например, Томас Чемберлин верил в запасы некой атомной энергии у Солнца просто потому, что все другие известные альтернативы делали время жизни Солнца слишком коротким для завершения других известных процессов – эволюционных и геологических. Аналогичным образом, модели стационарной Вселенной были разработаны для устранения затруднений, порождаемых короткой временной шкалой, когда возраст всей Вселенной оказывался меньше, чем возраст ее составных частей. Однако если в последней четверти XX в. и было что-то по-настоящему новое, так это осознание того, насколько совершенным хранилищем жизни является наша Вселенная.

Истоки этой новой дискуссии восходят к 1930‐м гг., когда Эддингтон, Дирак и другие авторы попытались найти взаимосвязь между фундаментальными космическими константами и Дирак высказал несколько предположений о том, что некоторые «константы» Природы могут медленно меняться с течением времени. Роберт Дикке потратил несколько лет на проверку астрономических и геологических признаков подобных изменений. В 1957 г. он заявил, что количество частиц в наблюдаемой части Вселенной и числовые совпадения Дирака не случайны, но обусловлены биологическими факторами. Если бы Вселенная оказалась старше, то все звезды успели бы остыть, и в таких условиях человечество не имело бы возможности оглядеться вокруг, поскольку оно просто бы не возникло. Мы живем в весьма особое время; но если бы оно не было особым, мы не смогли бы об этом узнать, поскольку нас бы не существовало.