Космос. Иллюстрированная история астрономии и космологии

Нашлись сторонники сильного принципа, приступившие к попыткам описания в очень широких, но приемлемых физических категориях всех возможных миров, одна часть которых была абсолютно непригодна для жизни, а другая – пригодна. Затем последовали попытки определения структурных качеств, необходимых для зарождения наблюдателя. Однако вероятность успеха этой программы может оказаться близкой к нулю, поскольку большая часть работы, проведенной в космологии и астрофизике во второй половине XX в., не ставила перед собой задачи разработать строгую аргументацию для решения этой общей проблемы. Например, Фред Хойл рассматривал антропные принципы как нечто совершенно естественно вытекающее из открытой им серии совпадений в отношениях между определенными свойствами («резонансными уровнями ядер»), важными для биологии химических элементов. В наиболее известном его примере рассматриваются свойства ядра атома углерода, будто специально устроенного таким образом, чтобы иметь возможность собираться из гелия внутри звезд. Если бы расчетные свойства углерода отличались даже на очень малую величину, этот процесс не мог бы происходить, и во Вселенной не существовало бы ни углерода, ни других элементов тяжелее углерода. Понятно, что живые создания построены в значительной степени из молекул, содержащих атомы углерода. Если бы они не были так хорошо отлажены, то и жизнь тоже не возникла бы.

Этот тип доказательства может быть применен ко всем рассматриваемым здесь аргументам, даже к религиозным, поддерживать которые Хойл не имел никакого желания. Из рассмотренных здесь принципов трудно понять, каким образом они, не являясь логически верными, могут функционировать в науке. Они могут информировать нас (или, скорее, понуждать нас информировать других) об определенных характеристиках того мира, в котором мы живем, они могут быть даже полезны при конструировании гипотез, помогая отклонять отдельные варианты. Но поддаются ли они сами подтверждению или опровержению? Способы такой проверки предлагались, начиная с идеи, что наша Вселенная является привилегированной среди множества других вселенных. Существует несколько способов введения в обиход последней концепции. Некоторые люди говорят о том, что другие вселенные действительно существуют, и, возможно, они как-то связаны с черными дырами, в то время как другие говорят о них как о чем-то потенциально возможном. Механизм отбора для отделения группы гипотез с наилучшим потенциалом сталкивается с очевидными проблемами, которые не будут здесь затронуты, но идея, выдвинутая американским космологом Ли Смолиным, заслуживает нескольких слов. Это возвращает нас на круги своя в том смысле, что заставляет обратиться к старому вопросу об эволюции животных и растений. Согласно его предположению, в ходе коллапса черной дыры из ее содержимого может прорасти нечто подчиняющееся физическим законам, отличающимся от тех, которым подчиняется родительский объект, но отличающимся лишь в очень малой степени. После смены многих поколений эта игра приведет к появлению вселенной, наиболее эффективной с точки зрения производства потомства. Проверка будет заключаться в том, чтобы решить, действительно ли мы живем во вселенной, которая в том или ином смысле максимально эффективна для порождения других вселенных посредством механизма черной дыры Смолина или чего-то схожего с ним. Остается только гадать о том, что будущие историки сделают с этими спекулятивными утверждениями XX в. (Возможно, прародитель нашей Вселенной тоже способен поддерживать жизнь?) Эта теория, по крайней мере, оставляет хоть какую-то надежду на наблюдательную проверку.

Что они действительно порождают, так это обилие литературы, направленной в основном на широкую публику, – «антропные» принципы способны снискать себе широкий интерес. Причина этого, несомненно, в том, что они затрагивают очень глубокие, даже религиозные, истины. Претендующие на знание ответа на вопрос «Зачем мы здесь?», создают впечатление людей либо поддерживающих, либо, наоборот, оспаривающих религию, хотя большинство из них не признает этого. Однако имелись и те, кто сделал кое-что в этом направлении – иногда с серьезными намерениями, а иногда – просто из озорства. Одним из наиболее известных и настойчивых антагонистов в этом отношении был Стивен Хокинг. Его книга «Краткая история времени», опубликованная в 1988 г. и побившая все рекорды, дала ему возможность объяснить свой скептицизм в ходе рассуждения о концептуальных трудностях, возникающих, когда мы пытаемся понять, что такое первый момент времени.